Падшие люди

Неподходящая кандидатка могла бы опорочить весь этот смелый эксперимент, у которого и без того было много противников, чувствовавших угрозу со стороны армии женщин-профессионалов – бессмысленное сочетание, на их взгляд; все они очень надеялись на провал эксперимента. Невзирая на эти препятствия, я была принята в стажеры.

Лондонская больница предлагала лечение и уход представителям рабочего класса Ист-Энда. Финансировалась она за счет пожертвований, которых никогда не было достаточно. Хирургам больница жалованье не выплачивала: они трудились здесь ради приобретения опыта и репутации, а деньги зарабатывали частной практикой.

Поскольку неподалеку находились доки, а вокруг – скотобойни, колокольная мастерская и фабрики, где работники часто получали травмы и переломы, к нам доставляли всех пострадавших от несчастных случаев. Большинство пациентов были физически истощены, потому что их заработка хватало только на джин, которым, заплатив четыре пенса, они могли упиться до потери пульса, но никак не на еду. Уайтчепел – район мюзик-холлов, бродячих чернорабочих, трубочистов и матросов. Голод, опий и алкоголь порождали отчаяние и психоз. Периодически эта взрывоопасная смесь неизбежно вспыхивала, и хирурги получали возможность попрактиковаться. Затем они все и шли работать в Лондонскую больницу, в том числе Томас. Словно стервятники, они терзали покалеченные тела в погоне за славой.

Очень скоро я поняла, что лучше не думать о масштабах людского отчаяния и сущей бессмысленности лечения.

Нищих отсылали в работные дома, состоятельных отрывали от родных и отправляли с глаз долой, но они все всё равно являлись сюда и пытались исцелиться. Приходили зараженные сифилисом женщины с отшелушивающимися носами и раздутыми животами, пораженными той же болезнью. В больших количествах приносили уже мертвых младенцев, которых полоумные мамаши отравили опиумом или джином. Эти женщины плакали и молили о помощи, причитали, что ненавидят своих детей, так как не в состоянии прокормить и одеть их, но, если я осмеливалась дать совет, чтобы они постарались не беременеть, на меня сию же минуту обрушивался шквал ругательств и оскорблений. Беспрерывное деторождение было неминуемым проклятьем этих женщин, и они мирились со своей участью. Когда вся твоя жизнь подчинена лишь тому, чтобы не умереть от голода и холода, обычно не остается ни сил, ни желания как-то выбиться в люди.