Красная шапочка и Новый год

Встала, отфыркиваясь, как лошадь, посмотрела под ноги – под снегом виднелся торчавший корень.

– Вот же зараза!

Я перешагнула препятствие, но повалилась снова, теперь уже назад. Замахала руками, пытаясь удержать равновесие, но безуспешно. Последнее, что мне запомнилось перед тем, как мир перед глазами померк, – дикая боль в затылке…

Когда открыла глаза, вокруг была непроглядная темнота. Кое-как села, ощупала голову – под шапкой явно прощупывалась шишка. Стоп, шапка? Какая шапка? Терпеть их не могу. Максимум снуды ношу.

Но сейчас на мне явно были шапка и шарф. По отдельности! Что за ерунда? Меня что, кто-то переодел, пока я в сугробе валялась?

Я даже рассмеялась от этой мысли, а потом опасливо огляделась. Ожидаемо никого не увидела и выдохнула. Встала и изумилась второй раз. В свете полной луны увидела у ног корзинку. Никакого пакета с пирогом и в помине не было. А еще на мне была жуткая юбка. Воланы, длина выше колен и явно красный цвет – бр-р, кошмар.  Никогда бы такое не нацепила.

Где мои любимые джинсы в облипочку? И где моя куртка? Что происходит вообще? Холодно мне не было, а вот странно и неуютно – очень даже.

Встала и внимательно осмотрелась. Деревья стеной, ни одного фонаря, а ведь они должны быть, я не так уж далеко от основной дорожки ушла. Посмотрела вниз. Точно помню, когда падала, телефон держала. Но его нигде не было. Наклонилась, пошарила по снегу – тщетно. Наверное, в сугроб провалился. Вот черт!  Придется идти до бабки, от нее звонить во все организации, что телефон потеряла.

Там ведь и карты, и пароли… Зато корзинка преспокойненько стояла на снегу, словно дожидаясь, пока я ее возьму. Да уж, шапка и корзинка с пирогом – вылитая Красная шапочка из сказки. Интересно, а моя новая шапка красная? Почему-то мне казалось, что так и есть. Подхватила корзинку и пошла вперед. На месте стоять по-любому не вариант.

Ругая на чем свет стоит мать за то, что ей приспичило накануне Рождества бабке гостинцев передать (та каждый год настаивала, что если уж несете гостинцы, то несите перед католическим Рождеством, хотя католичка из моей бабки как из меня балерина), себя – что согласилась и бабку – что никогда не отказывается от халявы, пробиралась по сугробам к новым домам, до которых, по моим предположениям, было не больше десяти минут пути.

Однако ни через десять, ни через двадцать минут ни о каких зданиях и речи не было. Деревья все так же обступали со всех сторон, луна светила в небе – и все. Больше ничего.