Кошмары в Салли Хилл

Женщина легкой походкой перебегает через дорогу, успев поздороваться с одной из знакомых, с которыми она успевает поболтать как раз в такой спешке, а затем, улыбаясь небу или, наверное, прекрасному дню, заворачивает за угол, где находится клиника мужа.

«Да, он будет рад меня видеть, – думает она, – а ещё больше ветчине. Он же так любит покушать».

Ей пришлось поздороваться ровно двадцать семь раз то ли с коллегами мужа, то ли с пациентами, но от чего-то женщине это не тяжело, а в радость. Уж слишком Харпер счастливая, что и сама пребывает немного в шоке.

К чему бы это? Белые стены немного потрескавшиеся, но никто не обращает на этого внимание, ведь не очень хороший ремонт компенсируется «золотыми» руками доктора. В воздухе стоял запах спирта и медикаментов, но для Харпер этот запах был почти родным, поскольку даже в родном доме присутствует данный аромат. В особенности когда доктор Уинклер принимает пациентов на дом.

И вот долгожданный кабинет с платиновой табличкой.

Она хотела было войти внутрь, как из комнаты выходит какой-то мужчина средних лет с аккуратно подстриженными усами. Поприветствовав друг друга, каждый ушёл своей дорогой. Женщина улыбнулась ещё шире и легонько постучалась в дверь.

– Входите, – приглушенно послышался голос мужа.

Не мешкая, поправляя платье в цветочек (нужно выглядеть красиво), Харпер входит в светлую комнату, где за белым столом сидел смуглый мужчина с широкими плечами и густой бородой. Он был одет в белую форму с головным убором, а на ладонях красовались белые резиновые перчатки, которые Бенджамин принялся стягивать с длинных, почти музыкальных пальцев, узнав в дверях свою любимую.

– Дорогая, – протянул хирург, глазами искренне улыбаясь.

– Не хотела отвлекать тебя, – обратила внимание на стопку бумаг Харпер, виновато вздыхая и одновременно протягивая мужу пакет с ветчиной. Возможно, это её оправдает.

Чёрные глаза Бенджамина широко распахнулись, а густые брови подпрыгнули ко лбу.

– Ох, Харпер, ты знаешь, что я люблю, – он выхватил из рук жены пакет и, не оглядываясь, за спину положил его на рабочий стол, а сам с нежностью смотрел на женщину. Та в свою очередь засмущалась, покрываясь румянцем, который был ей к лицу. Бенджамин считал себя везунчиком и любимцем Бога; он никогда не жаловался на свою судьбу, ибо не на что. Он счастлив. В шутку о нем говорили «Сам Господь Бог поцеловал этого человека в младенчестве».