Шагая по звездам

Кларисса всегда чувствовала неискренность. Мать говорила, что у нее дар видеть людей насквозь. И вот сейчас медсестра явственно ощущала, что мужчина лжет. А потому ей не хотелось пускать его к пациентке, хотя бы до тех пор, пока не разберется с тем, что происходит.

– Она спит, ей дали болеутоляющее. И сейчас к ней нельзя, она должна отдыхать.

– Она сильно пострадала?

В голосе была заинтересованность, но взгляд оставался холодным и циничным. Он как будто оценивал вещь для последующей продажи, и поэтому ему было интересно, не сильно ли она потеряла в цене.

«Мерзкий тип», – подумала Кларисса. Общаться становилось все тяжелее.

– У нее порезы на лице, – при этих словах глаза мужчины будто вспыхнули, – обгорели руки. В целом состояние оценивается как удовлетворительное, но из больницы она выйдет нескоро – ей нужен хороший медицинский уход.

– Мы с отцом обеспечим ее всем необходимым, наймем сиделку. В знакомой обстановке ей сразу станет лучше. Как говорится, дома и стены помогают.

– Но…

– Никаких «но», милочка. Как только состояние мисс Макбрайт стабилизируется и ее можно будет перевозить, готовьте к выписке.

Глаза мужчины недобро сверкнули, и Клариссе почудилась в них какая-то плотоядность. Будто хищник готовился напасть на свою жертву.

«Что-то в этой семейке нечисто, не зря, видимо, девушка сбежать хотела». Медсестра аккуратно освободила свою руку из цепкого захвата.

– Я передам доктору ваше пожелание, мистер…

– Харридж, Джонатан Харридж.

Буду признателен.

– Мне пора, пациенты ждут. – Кларисса поспешила убраться подальше от пронизывающего взгляда, но на полпути обернулась: мужчина стоял на том же месте и смотрел ей вслед. Ей стало не по себе, и она зашла в ближайшую палату.

А Джонатан Харридж, наблюдая, как медсестра скрылась за соседней дверью, заглянул к Шеннон. Она спала. Лицо было бледным, под глазами залегли темные круги, волосы, которые раньше красивыми волнами спускались почти до пояса, сейчас были обкромсаны и небрежно торчали в разные стороны.

Пластыри отмечали следы порезов, а руки были перебинтованы. Харридж поморщился. «Ну ничего, отмоем, откормим, подлечим… А там уже и совершеннолетие. Немного осталось. Даже если руки до конца не заживут – не беда. Они без надобности. Можно и забинтованными в наручники заковать».

Джонатан прикрыл дверь и довольно потер ладони. Птичка в клетке. Это нужно было отпраздновать.