Шагая по звездам

Разум говорил, что отец был неправ, нужно отказаться от свадьбы, что бы ни случилось, но сердцем она понимала, что Уильям – единственный оставшийся у нее родной человек. И несмотря ни на что, она его любила. Больше никого не было: бабушки и дедушки умерли еще раньше матери, других детей она не захотела, отдав всю свою любовь единственной дочери. И вот сейчас Шен практически одна.

Девушка обернулась на звук открывающейся двери. Кларисса, улыбнувшись, вошла и положила пару монет на тумбочку.

– Приятного разговора.

Надеюсь, что у твоего отца все в порядке. – Медсестра кивнула ей и вышла.

– Я тоже на это надеюсь, – чуть слышно прошептала Шеннон, подходя к тумбочке. Она сгребла монеты и сунула их в карман халата. Потуже запахнув его, вышла из палаты и направилась вниз.

В холле ничего не изменилось: было все так же шумно и многолюдно. Шеннон прошла на другую сторону, обойдя группу обсуждавших что-то молодых врачей. Телефон-автомат смотрел на нее со стены. Зажав монеты в руке, выдохнула и на секунду прикрыла глаза.

Она волновалась. Что скажет отец? Как он себя чувствует? Сможет ли ее навестить? Задаваясь этими вопросами, она опустила квартер в прорезь и набрала номер. В ответ послышались длинные гудки, но никто не подходил. Она уже хотела прервать звонок, как вдруг услышала отклик.

– Алло! Отвечайте, черт вас побери…

От неожиданности Шен чуть не выронила трубку. Хриплый баритон был незнакомым. И неприятным. Грубым. Высокомерным. От него веяло холодом и какой-то обреченностью.

– Кто это? – Она не узнала собственного голоса.

– А вы кто? Что вам нужно?

– А где миссис Диккенс? – Энни Диккенс уже много лет служила у них экономкой и всегда сама брала трубку.

– Какое вам дело?

– Это дом Макбрайтов? – Шеннон начала сомневаться, что попала туда, куда нужно.

– Именно так.

– Тогда позовите к телефону моего отца, кем бы вы ни были. Немедленно. – В голосе прорезались властные нотки. В ответ она услышала смех.

– Так это малютка Шеннон! Эй, Джонни, тут твоя нареченная звонит.

 – Незнакомец продолжал смеяться, а потом в трубке раздался визгливый фальцет Харриджа.

– Шеннон? Ты… откуда? Где ты? – Голос был удивленным, словно она внезапно возникла на пороге.

– Я в больнице. А вот что вы делаете в моем доме? Кто снял трубку? Где Энни и мой отец?

– Ой-ой, сколько вопросов. Погоди, успокойся. Твой отец спит – ему нужно больше отдыхать после сердечного приступа. Я пришел проверить, все ли нормально.