Шагая по звездам

– Да не знаю я его, – возмутилась та. – Вчера пыталась до отца дозвониться, так этот Крис трубку взял, а потом отдал Харриджу. Тот и представил его как кузена.

– Держись от него подальше, детка. Нехороший он человек. Еще похуже Харриджа. Тот на крыльцо встречать вышел, увидел меня и крикнул: «Ты еще здесь? А ну проваливай!» А кузен этот оскалился – иначе и не назвать – и бровь одну приподнял, словно говоря: «Не слышала, что сказано?» Пришлось мне за воротами такси ждать.

– И где же ты теперь?

– Ну пока в гостинице, а потом… – Экономка заплакала.

 – Даже не представляю. Денег надолго не хватит, дочь у меня непутевая, сама знаешь. Я даже представления не имею, где она может быть. Наверняка с какими-нибудь очередными рокерами по стране ездит. А кроме нее, родственников и нет. Вы были моей семьей. Есть у меня домик маленький, так далеко находится. И я там совсем одна буду.

У Шен сердце сжалось от жалости. Она обняла пожилую женщину, которая заменила ей мать. Энни была не только экономкой, но и няней.

Она знала о своей воспитаннице все. Все секреты, все тайны и мечты. И сама Шеннон всегда считала свою няню членом семьи, как и родители.

– Не переживай. Я что-нибудь придумаю, обещаю. Я не оставлю тебя. Ты заботилась обо мне, обо всех нас, теперь моя очередь.

Они просидели бы так до вечера, если бы вдруг в палате не объявился тот, кого они меньше всего ожидали увидеть – Джонатан Харридж собственной персоной. Заметив Энни, он побагровел, но быстро взял себя в руки и буквально прошипел:

– А ты что здесь делаешь? Я же тебе ясно сказал – уходи и никогда больше не попадайся мне на глаза.

Энни повернулась и испуганно посмотрела на мужчину, который с силой сжимал в руке трость. Казалось, еще чуть-чуть – и он ударит экономку.

– Это я ее позвала! – Шен вскочила и встала между ними. – Не смейте так разговаривать с моей няней! Она меня вырастила, была мне вместо матери, она моя семья. Если вы не прекратите ей угрожать, я отменю свадьбу. Пусть даже придется побираться.

– А как же твой отец? – вкрадчиво поинтересовался Харридж, чуть ослабив хватку на набалдашнике трости.

– Он взрослый мужчина, сам о себе позаботится. – Шеннон гордо вскинула подбородок. В больничной одежде, с повязками на руках, выглядела она явно нелепо и напоминала нахохлившегося петушка, но ей было все равно. В душе ярко горело пламя ненависти, подпитывая мысли о мести. Вернее, она это называла справедливостью.

– Ну ладно, ладно.