Шагая по звездам

Она мечтала лишь об одном – чтобы все быстрее закончилось.

А еще она часто думала о брате Дэна, который сильно пострадал в аварии, несмотря на все ее усилия. Она даже не могла позвонить Энни, чтобы узнать, как у той дела. Харридж контролировал все, следил за каждым шагом. И ей оставалось лишь общаться с отцом и новым поваром, который смешил ее, рассказывал об Италии, о своей семье, о еде, которую любит. Благодаря Лоренцо Шен и сама заинтересовалась поварским искусством и попросила научить ее готовить. Тот с радостью откликнулся на просьбу.

Шеннон часами пропадала на кухне, нарезая, смешивая, пробуя… Энцо и Шен были на одной волне, орудуя ножами и лопатками. Это тоже помогало глушить мысли о скорой свадьбе.

Накануне события Шен сидела в комнате и с ненавистью смотрела на свадебное платье. Оно было великолепно: тугой корсаж из гипюра оставлял плечи открытыми, подчеркивал достоинства фигуры и скрывал худобу, от которой Шен не избавилась даже за время пребывания дома; свободный «летящий» низ был усыпан мелкими бриллиантами и сверкал на солнце; высокие, до локтей, перчатки скрывали почти зажившие следы от ожогов; фата была расшита жемчугом.

Атласные мягкие туфли на невысоком каблуке были настолько изящны, что напоминали хрустальные туфельки Золушки. При других обстоятельствах Шеннон была бы счастлива надеть этот наряд. Но сейчас ее терзали страх и неуверенность. Раз за разом она прокручивала в голове план, пытаясь найти слабые места, обдумывала детали, старалась предусмотреть все возможные варианты развития событий.

– Шен… – Голос отца раздался из-за приоткрытой двери, и от неожиданности она подпрыгнула на кровати. – К тебе можно, дочка?

– Конечно.

Уильям зашел и присел рядом с ней.

– Ты еще можешь отказаться. Мы справимся. – Голос был напряженным и печальным.

– Не могу. Обратного пути нет. Но ты прав: мы справимся. – Шен обняла отца.

– Джонатан – страшный человек. Я боюсь за тебя.

– Не волнуйся, все будет хорошо, обещаю. – Она произнесла это, пытаясь убедить то ли отца, то ли саму себя.

 – А теперь иди. Я хочу побыть одна.

Уильям встал и побрел к двери. На пороге остановился и оглянулся, посмотрев на нее. Ей вдруг показалось, что отец разом постарел лет на двадцать. Так же было, когда исчезла мама. Шеннон улыбнулась ему. Как только дверь закрылась, она дала волю слезам, беззвучно оплакивая себя, мать, отца и даже того парня, Алекса, который по ее вине стал слепым.

Выплакавшись, она почувствовала себя гораздо лучше.