В плену у волка

И тут я поняла, что в палатке нет Лейлы. Где же она? Неужели…

Я вновь приподняла полог, стараясь не смотреть в мертвые глаза разбойника, но они вновь и вновь притягивали взгляд. Всматривалась в темноту, пытаясь увидеть знахарку, но все бесполезно. Костер ярко освещал полянку, на снегу виднелись капли крови, но никого, кроме одинокого тела у моих ног. Но звуки боя все еще раздавались, видимо, Джаред намеренно уводил разбойников от убежища.

Джаред! Он ведь один, а разбойников наверняка не меньше пяти. Он же не справится!

Недолго думая, я выхватила из голенища серебряный ножичек, которым совсем недавно срезала растения, и бросилась в ту сторону, откуда раздавались звуки.

Но к моменту, когда я добралась до места сражения, все было закончено. Тела трех разбойников лежали в разных позах, вокруг разливалась кровь, а посередине, словно рухнувший исполин, лежал большой волк. Он тяжело дышал, был покрыт кучей ран, из которых хлестала кровь, глаза были закрыты. Надеясь, что бандитов больше не осталось, я громко крикнула:

– Лейла! Где ты? Помоги.

Ответом мне была тишина. Крикнув еще пару раз, я попыталась привести волка в чувство.

– Джаред, очнись. Это я, Джина. Очнись!

Я его трепала за уши, дула в лицо, толкала и даже пинала, но ничего не помогало. Было очень страшно. И я поймала себя на мысли, что не столько боюсь остаться одна ночью в глухом лесу, как того, что Джаред, Альфа стаи, что приютила меня, умрет прямо тут, а я ничем не могу помочь.

Травы! Мешочек Лейлы я точно видела в палатке, когда из нее выбиралась.

А еще… Я огляделась. Вот большой дуб, а рядом тонкая осинка – идеальное место для того самого корешка, что помогает при ранах. Название напрочь вылетело из головы, но это неважно – как он выглядит, я помнила отлично.

Бросилась к деревьям, быстро разгребая снег, словно собака. Руки тут же заледенели и почти потеряли чувствительность, но я не обращала на это внимания. Показалась земля, и – о счастье! – из нее торчал тот самый так необходимый мне корешок.

К сожалению, он был всего один. Значит, надо залечить самые опасные раны и уповать на то, что волчья суть залечит все остальное.

С трудом выкопала корешок, подбежала к Джареду, который все еще лежал с закрытыми глазами, и принялась крошить лекарство на раны. Руки слушались плохо, кусочки получались крупнее, чем нужно, но это лучше, чем ничего. Несколько минут ничего не происходило, а потом я увидела, что кровь уже не льется. Ее вытекло так много, что я испугалась.