Мастодония

 – Может, по сравнению с другими пришельцами он самый обычный. Мы же не знаем, как выглядят остальные инопланетяне.

– Ты понял, о чем я. Голова без туловища… Или он попросту прячет свое тело, и мы видим только лицо на дереве или в кустах.

– Эзра и тело видел. Той ночью, когда Бродяга загнал Чешира на дерево, а Эзра прицелился, но стрелять не стал.

– Было темно, – сказала Райла. – Эзра вряд ли рассмотрел что-то, кроме лица. Что касается доверия, у Чешира – возможно и даже скорее всего – совсем другой моральный кодекс.

Он иначе смотрит на жизнь. Что недопустимо для нас, для него может оказаться в порядке вещей.

– Уиллоу-Бенд появился какую-то сотню лет назад, когда Чешир уже давно был здесь. Вероятно, он вступал в контакт с индейцами, бесконечно долго наблюдал за людьми и видел, что мы собой представляем. Он же высокоразвитый пришелец, поэтому собрал огромный массив информации. Знает, чего ожидать от людей. И наверное, понимает, чего мы от него ждем, – хотя бы отчасти.

– Эйза, ты готов довериться ему? Целиком и полностью?

– Целиком? Нет.

С некоторыми оговорками? Вполне.

Хирам встал из-за стола, надел кепку и объявил:

– Мы с Бубликом пошли гулять.

Бублик не без труда поднялся с подстилки.

– Неужто спать не хочется? – спросил я. – Ты же всю ночь не ложился.

– Позже посплю, мистер Стил.

– И смотри не проболтайся.

– Не проболтаюсь, – сказал Хирам. – Я же обещал. Честное слово дал.

Потом он ушел, а мы какое-то время молча пили по второй чашке кофе.

Наконец Райла сказала:

– Если это правда, если все получится, считай, что дело в шляпе.

– Отправимся путешествовать?

– Не мы. Другие люди, которые заплатят за такое развлечение. Бюро путешествий во времени… Скоро будем путевки продавать.

– Ты не думала, что это опасно?

– Разумеется, это опасно! Но мы составим контракт, снимающий с нас любую ответственность. Рисковать будет путешественник, а не мы.

– Нам понадобится юрист.

– Я знаю именно того, кто нам нужен.

В Вашингтоне. Он поможет разобраться с правительством.

– Думаешь, правительство захочет вмешаться в наши дела?

– Вне всяких сомнений. Когда откроем бюро, вмешаться захотят все без исключения. Помнишь, как ты боялся, что университет сунется в твои раскопки?

– Помню. Я же сам об этом говорил.

– Нельзя допустить, чтобы кто-то сунулся в этот проект. Он наш, и только наш.

– Думаю, мы сумеем заинтересовать университеты и музеи, – сказал я.