Мастодония

 – Целые стайки струтиомимов и прочей мелюзги размером с индейку, несколько анкилозавров, какие-то рогатые малыши, всевозможные ящерицы, у реки – большие черепахи, но кому они нужны? Сколько-то летающих рептилий – наверное, это птерозавры, – и еще птицы, но ничего по-настоящему зрелищного.

– Не вижу смысла гоняться за этим гигантом, – сказал Бен. – Слишком уж быстро он умотал, будто знал, куда идет. Когда доберемся до холма, его и след простынет. Нет, прогуляться-то можно, если оно вам надо. Главное, не слишком далеко.

– Ночью оно, пожалуй, безопаснее, – объяснил я. – Вряд ли рептилии сохранят активность после заката. Они же холоднокровные. По идее, должны впадать в летаргию из-за узкого диапазона температурной толерантности. В полдень, когда жарко, они прячутся, а ночью, когда холодно, сидят на месте.

– Ты, наверное, прав, – сказал Бен. – Даже не наверное, а несомненно, ведь ты ученый, но лично мне комфортнее ночевать в лагере, у яркого костра.

– Нельзя утверждать, что по ночам динозавры не двигаются, – добавила Райла. – Во-первых, мы не можем быть уверены, что с заходом солнца сильно похолодает. А во-вторых, существуют доказательства против холоднокровности, и некоторые палеонтологи утверждают, что на самом деле динозавры были теплокровными.

Насчет доказательств она, разумеется, была права: я читал некоторые работы, но меня они не впечатлили, хотя об этом я решил умолчать.

С севера донесся чей-то рев.

Мы застыли и прислушались. Звук не становился ни громче, ни тише. Кто-то размеренно порыкивал, оставаясь на месте. Весь мир умолк, и в промежутках между рыками я совершенно ничего не слышал. До этого я не улавливал фоновый шум – негромкую гоготню, хрюканье, мириады всевозможных вспискиваний, – но теперь заметил его отсутствие.

– Не наш ли это приятель по ту сторону холма? – спросил Бен.

– Может, он, – ответила Райла. – А может, и не он. Не знала, что динозавры способны рычать.

– Никто не знал. До сих пор считалось, что они молчаливые создания. Зато теперь мы выяснили, что они довольно шумные.

– Забраться бы на холм, – предложил Бен. – На самую верхушку, чтобы увидеть этого крикуна.

На холм мы забрались, но крикуна не увидели. Когда оказались на вершине, он уже перестал порыкивать.