Мастодония

– Пойми, Эйза, нельзя, чтобы куш сорвали крупные газеты из больших городов. Нельзя, чтобы кто-то опередил меня с рассказом об этой истории. Чтобы я проиграл на домашнем поле.

– Ты и без того вечно проигрываешь, – заметил я. – Тебя опережают со всеми мало-мальски важными новостями. Ну а чего ты ждал от еженедельника? Ведь события происходят не раз в неделю! Твой профиль – не крупные истории, ведь их не так уж много. Люди читают твой «Рекорд» ради мелочей, чтобы узнать о жизни соседей и местных происшествиях.

Взгляни на это под другим углом: если дело выгорит, Уиллоу-Бенд наконец-то появится на карте, а это всем на руку. Откроются новые предприятия, да и ты неплохо заработаешь, потому что в «Рекорд» потекут рекламные доллары, а преждевременной статьей ты запорешь этот шанс – и твой, и мой. Неужели тебе этого хочется?

– Предлагаешь молчать? Не могу. Надо написать какую-нибудь статью.

– Так напиши. Напиши про ограду, мотель Бена, про все остальное. Догадывайся, строй гипотезы – я же не могу тебе запретить, да и не стал бы, ты ведь в своем праве.

Напиши, что говорил со мной, а я лишь отнекивался. Извини, Герб, ничего другого предложить не могу.

– Пожалуй, – согласился Герб, – у тебя есть право на молчание. Но я должен был спросить. Должен был слегка надавить на тебя, понимаешь?

– Конечно. Ну что, еще по одной?

– Нет, спасибо. Время поджимает. Вечером номер идет в печать, а статьи еще нет.

Когда он ушел, я какое-то время сидел и стыдился своего поведения. Увы, я действительно не мог ничего рассказать.

Понятно, каково ему и каково было бы на его месте любому газетчику. Самое неприятное, что Герб действительно опоздает: следующий номер «Рекорда» выйдет через неделю, а к тому времени новость уже будет во всех газетах.

Но, сказал я себе, чему быть, того не миновать.

Встал, швырнул пустую банку в мусорное ведро и вышел во двор. День клонился к вечеру, но рабочие трудились не покладая рук, и я удивился скорости, с которой росла ограда, потом поискал глазами Чешира, ожидая, что он смотрит на меня с какой-нибудь яблони.

В последние дни я часто его видел.

Его поведение изменилось: раньше он прятался, но теперь держался поближе к нам. В тот момент, однако, я не увидел ни Чешира, ни Хирама, ни Бублика, поэтому прогулялся вдоль ограды до того места, где возилась бригада. Постоял, посмотрел, а потом вернулся к дому.

У входной двери был припаркован автомобиль шерифа. В одном из шезлонгов ждал человек в форме.