Пересадочная станция

– Я ее вырезал из того полешка, что ты дал мне прошлой зимой, – сказал почтальон. – Материал, скажу тебе, отменный, первый раз такой попался. Твердое дерево, почти без волокон. Не колется, не ломается. Режешь по нему, и получается то, что надо. А полируется, считай, само, пока режешь: просто руками потереть, и больше ничего не требуется.

– Ты не представляешь себе, как много это для меня значит.

– За эти годы ты мне много всяких чурбачков надарил. Дерево, какого здесь никто никогда не видел. Все – высочайшего качества и очень красивое.

Так что я подумал, пора мне что-то и для тебя сделать.

– Ты и так для меня много делаешь, – сказал Инек. – Возишь из города все, что ни попрошу…

– Инек, – сказал Уинслоу, – я к тебе очень хорошо отношусь. Не знаю, кто ты, и не собираюсь спрашивать, но, кто бы ты ни был, отношусь я к тебе очень хорошо.

– Я бы рад рассказать тебе, но нельзя.

– Ну и ладно, – сказал Уинслоу, усаживаясь поудобнее за рулем. – Пока мы ладим друг с другом, не так уж и важно знать, кто каждый из нас.

Если бы некоторые страны брали пример с таких вот маленьких общин, как наша, – пример того, как жить в согласии, – мир был бы куда лучше.

– А пока в мире не очень-то спокойно, – с серьезным видом поддержал его Инек.

– Да уж куда там, – ответил почтальон и завел мотор.

Машина двинулась вниз по холму, волоча за собой шлейф пыли. Инек долго смотрел ей вслед, потом перевел взгляд на деревянную статуэтку.

Человек, похоже, шел по гребню холма, открытому ветру, и чуть пригнулся, чтобы выдержать его бешеный напор.

«Почему Уинслоу изобразил меня именно так? – недоумевал Инек. – Что он такое разгадал во мне, изобразив шагающим навстречу ветру?»

Глава 9

Положив винтовку и почту на пыльную траву, Инек снова аккуратно завернул статуэтку. Он поставит ее на каминную полку или, еще лучше, на кофейный столик, что у его любимого кресла, рядом с письменным столом. Хочется, признавался он самому себе немного смущенно, чтобы статуэтка всегда стояла рядом, чтобы можно было смотреть на нее или подержать в руке, когда захочется.

Подарок почтальона согревал душу, вызывая у него глубокое радостное чувство. Отчего это, почему он так разволновался?

Вовсе не потому, что редко получал подарки. Практически ни одна неделя не проходила без того, чтобы кто-то из инопланетных путешественников не оставил ему подарка. Они стояли и лежали по всему дому, а в похожем на пещеру подвале занимали целую стену, от пола до потолка.