Пересадочная станция

Вот тут-то я и сообразил, что дело зашло слишком далеко. Вообще-то, я человек понятливый. Когда бородавки там заговаривают или еще что-нибудь такое, тут я не возражаю. На свете полно людей, которые это умеют, и ничего плохого здесь нет. Но когда собак или людей вот так вот, в узел…

– И ты отстегал ее кнутом, – сказал Инек.

– Это моя святая обязанность, – убежденно произнес Хэнк. – Только ведьмы мне еще в семье не хватало! Я ей приложил пару раз, а она меня все остановить хотела, руками там что-то показывала.

Но я свое дело знаю. Решил, что если ее хорошенько отлупить, то эта дурь из нее выйдет. И давай лупить ее еще. Ну тут она и на меня порчу напустила. Как на Роя и Батчера, но только по-другому. Она меня ослепила. Лишила зрения отца родного! Я вообще ни черта не видел. Только шатался по двору, орал и тер глаза. Потом все стало нормально, только она уже исчезла. Но я видел, как она побежала через лес, вверх по холму, и мы с Роем бросились вдогонку.

– И ты думаешь, она здесь?

– Я знаю, что она здесь.

– Ладно, – сказал Инек. – Можешь искать.

– И поищу, – мрачно пообещал Хэнк. – Рой, посмотри в хлеву. Может быть, она там спряталась.

Рой направился к хлеву, Хэнк заглянул в сарай, но очень скоро вернулся и прошел к покосившемуся курятнику.

Инек молча ждал с винтовкой на сгибе руки. Он понимал, что ситуация складывается неприятная; раньше с ним ничего подобного не приключалось. Но такого человека, как Хэнк Фишер, словами убедить непросто. А сейчас ему вообще ничего не втолкуешь.

Оставалось только ждать, когда тот немного поостынет, и надеяться, что тогда можно будет с ним поговорить спокойно.

Хэнк с Роем вернулись.

– Там ее нигде нет, – сказал Хэнк. – Она в доме.

Инек покачал головой:

– Никто не может войти в этот дом.

– Рой, – приказал Хэнк. – Ну-ка поднимись по этим вот ступеням и открой дверь.

Рой испуганно взглянул на Инека.

– Валяй, – сказал тот.

Тогда Рой медленно двинулся вперед и поднялся по ступенькам. Подойдя к двери, он взялся за круглую ручку и повернул.

Попробовал еще раз и обернулся к отцу.

– Па, – сказал он, – я не могу. Дверь не открывается.

– Черт побери! – выругался Хэнк и добавил презрительно: – Ничего-то ты не можешь.

В два прыжка он преодолел ступени, протопал рассерженно по крыльцу, ухватился за дверную ручку и изо всех сил крутанул. Потом еще раз. И еще. Наконец он совсем разозлился и взглянул на Инека.

– Что за чертовщина? – заорал он.