Ветер чужого мира

– Он считает, что, проведя с Эрни столько времени, мы тоже стали переносчиками?

– Я думаю, нет. Но мы все слишком много знаем. Можем разболтать. А этого они не допустят. Представляешь, что будет, если все откроется?

– Джо, сколько, ты говорил, Эрни прожил там, где его нашли?

– Меньше пяти лет.

– Вот, значит, сколько нам осталось. Ты, я и все остальные проживем еще четыре года, может, меньше.

– Да. И если нас возьмут, мы проведем эти годы в таком месте, где у нас просто не будет возможности разболтать все, что мы знаем.

Не исключено, что уже сейчас кто-то направляется за нами. Они знают весь наш маршрут.

– Надо сматываться, Джо. Я знаю одно место к северу отсюда. Видимо, я возьму с собой семью, и нас там никто не найдет.

– А если ты переносчик?

– Если это так, то мои уже заразились. А если нет, я хочу провести эти годы…

– А другие люди?

– Там, куда я собрался, нет никаких людей. Мы там будем одни.

– Держи, – сказал Джо и, вынув из кармана ключи от машины, швырнул их через комнату.

– А ты как, Джо?

– Я должен предупредить остальных. И, Чарли…

– Да?

– Брось машину где-нибудь еще до утра. Тебя будут искать. А не найдя здесь, они установят наблюдение за твоим домом и за твоими родными. Будь осторожен.

– Хорошо. А ты, Джо?

– Я о себе позабочусь. Надо только остальных предупредить.

– А Эрни? Мы не можем ему позволить…

– Об Эрни я тоже позабочусь.

Кольты в кактусах

Джефф Джонс споткнулся на крыльце «Серебряного доллара», когда под ногой провалилась отошедшая доска.

Ругнувшись под нос, он схватился за опорный столб, чтобы не упасть. Рывком высвободил ногу и огляделся, ожидая услышать громкий гогот свидетелей его оплошности.

Но никто не засмеялся. Некому было смеяться. Эта пыльная сонная улица Кактус-Сити пустовала, словно нежась в безмолвии. Жара давила на плечи, а солнечный свет, лившийся из раскаленной чаши небес, был таким ярким, что болели глаза. Лишь конь Джеффа, понуривший голову возле коновязи, нарушал мертвый полуденный покой.

За окраиной виднелась равнина, бурая от выжженной солнцем травы.

Джефф миновал крыльцо и распахнул дверные створки. На мгновение замер в сумраке, который показался непроглядной тьмой после ослепительного сияния снаружи.

Бармен, этакий мешок муки в фартуке, вяло протирал стаканы. У стойки стояли рядком трое мужчин. За столиком дремал бородатый пьянчуга. Поношенная шляпа свалилась с его макушки и теперь лежала на самом краю столешницы.