Всякая плоть – трава

Хоть он и первый лодырь в Милвилле, а все равно он мне друг. Он всегда рад за компанию пойти порыбачить, знает, где лучше клюет, и вы даже не представляете, как интересно его послушать. Но теперь мне было не до разговоров.

– Эй, Брэд, – сказал Шкалик, когда я с ним поравнялся, – у тебя, часом, доллара не найдется?

Я поразился: Грант уже давным-давно не пробовал поживиться за мой счет – с чего это ему вдруг вздумалось? Правда, он пьяница, лодырь и попрошайка, но при этом настоящий джентльмен и необычайно деликатен.

Никогда он не станет выпрашивать подачку у того, кто и сам еле сводит концы с концами. У Шкалика редкостное чутье, он точно знает, когда и как закинуть удочку, чтобы не нарваться на отказ.

Я сунул руку в карман, там была тощенькая пачка бумажек и немного мелочи. Я вытащил пачку и протянул Гранту доллар.

– Спасибо, Брэд, – сказал он. – Мне весь день нечем было горло промочить.

Сунул доллар в карман обвисшей, латаной-перелатаной куртки и торопливо заковылял через улицу в кабачок.

Я повернул ключ, вошел в контору, затворил за собой дверь, и тут раздался телефонный звонок.

Я стал столбом и как дурак уставился на телефон.

А он все звонил и звонил, так что я подошел и снял трубку.

– Мистер Брэдшоу Картер? – осведомился нежнейший, очаровательный голосок.

– Он самый, – сказал я. – Чем могу служить?

Я мигом понял, что это не может быть никто из здешних: в Милвилле все звали меня просто Брэд.

И потом, ни у одной моей знакомой даже нот таких нет в голосе. Этот голосок вкрадчиво мурлыкал, будто красотка с экрана телевизора читала рекламное объявление про мыло или крем для лица, и в то же время в нем слышался словно хрустальный звон – так должна бы говорить принцесса из сказки.

– Скажите, пожалуйста, мистер Брэдшоу Картер, это у вашего отца были теплицы?

– Совершенно верно.

– А вы теперь ими не занимаетесь?

– Нет, – сказал я, – не занимаюсь.

И тут голос переменился. Был нежный девичий голосок – и вдруг стал мужской, энергичный и деловитый. Будто трубку взял совсем другой человек. И однако, как это ни дико, я почему-то не сомневался, что собеседник у меня все тот же, переменился только голос.

– Насколько мы понимаем, – сказал этот новый голос, – вы сейчас свободны и могли бы выполнить для нас кое-какую работу.

– Да, пожалуй, – сказал я.