Опасные земли

– Пахнет сотнями тысяч! Сотнями тысяч в конвертируемой валюте!

– Ну прям и сотнями…

– А как же! Ведь там целый архив, я верно тебя понимаю?

– Я думал, тысяч двадцать за него отхватить… – ошарашенно промолвил Петухов.

– Так что с архивом? Ты его видел?

– Ну там это… Видел, конечно! Ну… какие-то разрозненные бумажки, штук десять или двенадцать. Все такие же старые, с тарабарщиной. И отдельно сброшюрованная тетрадь – каждый лист в отдельном файле, но ни обложки, ничего такого. Я так понял, что наркоманов дед считал ее отдельной книгой.

Аккуратный был мужик, не то что этот упырь.

– Упырь – это наш наркуша? – уточнил Ровный.

– Нет, блин, я! Не тупи!

– Так время-то позднее. Вот кофеем заправляюсь для взбодрения мозгов, – антиквар помолчал, чтобы быстро выпалить: – Готов посильно вложиться деньгами. Пятьдесят на пятьдесят, договорились?

– Зато я не готов, – буркнул сержант. – Будешь у меня экспертом, понял?

– Тридцать процентов.

– Ты охренел, в натуре! Десять.

– Тридцать пять, – Ровный проявлял безграничную наглость.

– Во ты ваще! Наха-а-ал! Двенадцать.

Кирилл откашлялся, отставил кружку с кофе, чтобы не мешала.

– Артем! Имей совесть! Ты заплатишь наркоту максимум тысяч пять, пусть шесть – на большее у него фантазии не хватит! А в перспективе у тебя минимум двести тысяч! Евро! Без меня ты эти бумажки все равно выгодно не продашь, и ты мне при такой рентабельности пытаешься втюхать двенадцать процентов?! Имей совесть!

– Не-е-ет! – зарычал Петухов.

 – Это ты имей совесть! Мало того что я торчка нашел и развел! Так я уже вторую неделю к нему хожу с конвертами герыча на кармане! Понимаешь! Я! С «хмурым» в потных ладошках! Мимо всех ментов! Во мне радость в сорок два года залететь с героином, будто сраный барыга! И я тебе после этого отдам треть?! Ты совсем охренел, Пеневежневецких!

– Двадцать пять, – ответил антиквар, даже не обратив внимания на свою собственную прочно забытую фамилию.

– Пятнадцать.

– Двадцать пять процентов! Четверть! И считай, что я делаю большое одолжение по дружбе!

– Не больше двадцати.

– Двадцать пять, Артем. Подумай об аукционе, о двухстах тысячах и кончай сношать мне мозг.

– Ладно… уломал, блин, скотина жадная. Жду тебя завтра… нет, завтра у меня переговоры на весь день… Послезавтра. Я за тобой заеду, заберем бумажки и к наркуше – охмурять. Ты когда, вообще, машину купишь?

– Когда уеду в деревню. Не вижу смысла жить в пробках за свои деньги.