Опасные земли

В подтверждение из-за павез донеслись издевательские крики, а один шутник, чтобы не возникло сомнений в содержании – триста туазов все-таки, – выбежал на берег и показал бургундцам голый зад.

Кара-бум-с! – рявкнула вторая пушка, подпрыгнув и откатившись.

Ручей расцвел водяным столбом, брызги засияли на солнце, а веселого француза как ветром сдуло. Прекратил гаденыш демонстрировать голубые внутренности, подхватил штаны и метнулся к своим.

Ду-дум-м-м!!! – третья кулеврина.

Перелет!

Теперь ругаться стал уже начальник над этим артиллерийским свинарником.

Мать же вашу, а! Нарожала мама-Родина говнюков на мою бургундскую голову! Банник в задницу без масла! Свинская богоматерь!

Пушкари вняли, завозились, переставляя шкворни на подъемных дугах.

Новые каморы влезли в пазы, как папа в маму. Пальники пали к затравкам.

Кара-кара-кара-бум-с!!!

Четыре ядра разодрали горячий воздух – р-р-ры-м-м-м!

Одно почти причесало солдатские каски, второе вонзилось в илистый берег и там кануло, а два других, о-о-о!

Два других пришлись куда надо!

В стороны брызнули щепа, королевские лилии и лазурь со щитов, а за ними кровавые борозды – павезьер и два арбалетчика – в дымное мясо, только сопли полетели! Но королевские ребята оказались крепкие.

Не побежали, даже стрелять не начали – потому как бесполезно, а стрелы надо поберечь для тех, кто выстраивается позади пушек и вот-вот рванет на переправу.

Сен-Поль в самом деле отдал приказ, и жандармы с лучниками на флангах потянулись из-за холма в поле.

Две сотни молодцев, а еще две в качестве сюрприза продолжали прятаться.

Кулеврины дали еще залп, и еще. И еще.

Командирские богохульства и добрая пристрелка дали результат. Ядра раз за разом ложились в шеренгу, над полем плавал белый дым, а вонь горящей травы заметно разбавило вонью тухлых яиц от пороха.

Когда пушечный рокот прерывался, из-за ручья слышался вой: о-о-о-ой-а-а-а-м-м-м-а-м-а-о-о-о-у-у-у!!! Перед поредевшим отрядом катался человек с рукой, оторванной по плечо.

Шлем слетел, а кольчужный капюшон сбился на лицо, открывая лишь раззявленный рот, который и издавал это «о-у-о-у».

– Хоть бы добили, м-да, – сказал командир-жандарм, поставивший коня в стремя с Сен-Полевым скакуном. – Не пора ли атаковать?

Люксембуржец, яростно начесывавший бороду под шлемом, ответил в том духе, что хренушки. Арбалетчиков там еще с полтораста, на переправе они нас причешут, пусть их, торопиться не надо и так далее.