Маленькая гамма

Покончив с ним, мальчишка был готов вернуться оттуда откуда пришёл, но, заприметив неподалёку дым от костра, решил проведать что там дак как.

Глупый ребёнок не понимал своих действий. Им руководило всего лишь детское любопытство и крайняя наивность. А ещё и дикий голод. Может, он ожидал увидеть там лесника, который готовил себе ужин? А может, группу охотников, оставшихся на ночь в тёмном лесу, дабы не отвлекаться от дел и не тратить время на возвращение домой? Или ораву разбойников, разбивших лагерь на ночь почти что в самой глуши? В любом случае, этот несмышлёный пугливый ребёнок надеялся на то, что сможет отведать что-то кроме крошечных ягод, которыми, как показала практика, он не насытился.

Позабыв про оставленный фонарь, несчастный двинулся торопливыми шагами в сторону дыма. Через несколько шагов он заприметил костёр. Языки пламени так манили ночного гостя, что он не сдержался и, не оставаясь в стороне ни минуты, двинулся навстречу теплу.

Манящее тепло казалось ласковым и приветливым.

Мальчик подошёл настолько близко к костру, насколько это было возможно. Однако, оглядевшись по сторонам, он никого не заметил. Как же так, а ведь он пришёл сюда отведать чего-нибудь жареного, чего-нибудь кроме маленьких ягодок. Но почему-то ребёнок не почувствовал себя опустошённым или брошенным. Напротив, поддавшись ласковым язычкам костра, он решил для себя остаться здесь до утра.

Спасительный костёр очень полюбился мальчику. Он освещал достаточно большую территорию, по сравнению с его фонарём, про который тот благополучно забыл.

Костёр согревал, что было немаловажно в эту осеннюю ночь.

Мальчик совсем расслабился, уставился на пламя. Тёмные глаза его выражали спокойствие и умиротворение. Сердцебиение постепенно замедлялось. Ему больше не грозила никакая опасность. Поддавшись влиянию костра, паренёк совсем позабыл о том, что лесная глушь таит в себе множество опасностей.

Вдруг что-то впилось в его плечо. Мальчик испуганно, одними только глазами, проследил за своим правым плечом.

Длинные чёрные когти ещё больше вцепились в нежную детскую плоть. Кровь заструилась по замызганной в грязи рубашке. Ребёнок ошеломлённо вздохнул. Не смог ни крикнуть, ни пошевелиться. Страх сковал его тело, и, если бы не вцепившаяся мертвой хваткой лапа в его тушу, пацанёнок точно бы рухнул на своих ватных ногах прямо в костёр.

Спустя какие-то жалкие секунды паренька пронзила дикая боль.