История болезни. Чем глубже яма, тем ярче звезды

Как бы там ни говорили, один всегда приносит, а другой или сохраняет, или проебывает все людское счастье. И ничего тут не попишешь.

Однажды я встретил Мэгги. Вот кто знал много о жизни и мало о парнях, моя любимая отличница. Сердце мое, поежившись, сразу поспешило сделать остановочку. Заурядный парень, средней руки. Кругом все шептались и выказывали неподдельный интерес, я и сам к ней испытывал такое электричество, что светились щеки. С ней я стал дышать открыто, по-настоящему. Минуя год я уже строил планы, которые гнули по своим амбициям Наполеона.

Но судьба – вещь не из нашего мира. Во время одной из ссор с Мэгги меня ждала уборка в кабинете литературы, где, как не там, наводить порядок поэту. Дверь приоткрылась:

– Один?

– Да.

– Я зайду?

– Валяй!

Ви вошла. Она знаменовала собой всю мою порочную молодость. Как сегодня помню перемену между третьим и четвертым уроком, я с ней еще не спал. Но дороги всегда были неприлично близки. В нашей маленькой Оскалузе, округ Махаска, люди совсем одичали.

Кроме как работать, бухать и дико сношаться, никто ничего не придумал. И вот мы молодые да такие амбициозные, что оторви и выброси. Собирались на лестничной площадке, часто Ви захватывала Ташу, что была на пару лет младше. Мы садились травить байки, что было официальной легендой. По факту, закрыв дверь, мы пробовали друг друга на вкус. По очереди и разом. Мы делали наши школьные дни лучше. И в целом не противоречили основной идее учебного заведения. Учиться и познавать. То было время моей юности, мир начинался порогом дома и заканчивался окраиной города. А за ним – бездна, край земли, пустота.

Ви вошла, и за ней тянулся шлейф из развратных поступков, нами воплощенных в жизнь. Этот дикий хвост спутал все карты, где-то во мне, глубоко внутри, проснулся тот самый парень, любивший всех дам на расстоянии вытянутой руки. Слово падало за словом, и вот картина. Ошпаренный сексом, как кипятком, я лишаюсь девственности, уложив свою знойную одноклассницу на преподавательский стол, стекло под ее ягодицами моментально мутнело от пара, который мы трением доводили до абсолюта.

Я выбивался из сил, мучительно долго поря ее. В какой-то момент подумал даже, что она в восторге. Кончив дело – и на пол. Щурясь, перемыл его. И мы, гроссмейстерски выждав, вышли из кабинета с интервалом в пятнадцать минут. Дома я лег на пол навзничь и уснул.