Цепь рода

– Нестабилен тот расклад. Союз не так нам важен, как спокойствие Сварога. Княжна иначе только в тягость.

– Нельзя пускать чернь до власти! Последний раз в крови купались. Сколь раз мне объяснять тебе да Пересвету. Как говорить к тому же велишь это Богдану?

– Здесь нам нужен мир.

– Весь народ не встанет.

– Ты ребёнком был средь них, как свой род покинул. И, видать, забыл, сколь много здесь решают узы.

– Хватит этих лясов. – В спор вмешался Ярослав. – Я скажу отцу всю правду.

– Интересно глянуть, – мрачно сплюнул Огнедар.

 – Что сказать велишь княжне-невесте, что в пути к Перуну?

– Всё проще, чем ты думаешь, – отозвался Рун, взглянув на Ярослава.

Глаза потупил князь и угрюмо скрестил руки.

– Я не Пересвет, как и не старший сын. Лучезар не стерпит это.

– Ты Богданович такой же.

– Я не наследник власти. Княжна отдана за надежду трона.

– Что же, видно, прав ты, – протянул надменно Рун, бросив взгляд на Огнедара. – В жёны Пересвет возьмёт княжну. Мы союз получим. Как народ восстанет, мы обрушим на него всё войско Богдана.

Люд попередохнет, мы ж пойдём работать или же покинем земли эти как победоносцы. Лучезар на это взглянет – на обвал такой, дочь свою он заберёт. Что ж, исход достойный.

Рун склонил главу обоим, с кем он говорил, после прочь пошёл к хоромам. Огнедар и Ярослав проводили его взглядом.

– Без последствий выхода не будет, – глухо молвил Огнедар. – Совет соберётся через три денька. Думай, что сказать отцу там, раз решил поведать ты то, что все скрывали.

Богданович не отвечал. А что он ему скажет? Хоть и Ярослав отца не страшился, да прекрасно понимал, к чему могут привести необдуманные лясы. Мать не раз попадала под горячу руку Богданова, и, если бы не сын её, Бог знает, как отец всё ж зашиб бы Герду. Что за глупая женщина?…

Вспоминая мать, Ярослав только и слышал её убеждения, что он старший сын своего отца, что он должон наследовать власть его и богатство и никому боле не уступать. Но чем боле его та убеждала, тем слабее становилось само желание сына.

На фоне её выделялась Крамола. Мать Пересвета, коя то и дело посылала сына своего с лакомствами к Ярославу, а в отсутствие недоброй матери дула ему в ухо. Почему Богдан продолжал бороться с первою супругой – Гердой, для Ярослава то было загадкой. Если б отец вовсе потерял к ней интерес, ярость её, возможно, бы угасла. А между тем, родила она Богдану боле, чем кто-то из жён его, – трёх дочерей и Захарку с самим Ярославом.