Дневник измены

Кстати, она всегда мне под зимнюю пуховую шапку надевала платочек, беленький, и у меня из-за него развился комплекс, что я «зима-лето попугай, сиди дома не гуляй»… Ей и сейчас бы хотелось, чтобы мы все на всякий случай всюду были в платочках…

– Мура сказала, ей срочно нужна шляпка для занятий в анатомичке, – уважительно сказал Андрей, – сказала, двести долларов, не меньше.

…Ха. У Муры давно нет анатомички. Мура надеялась, Андрей не заметил, что она уже на третьем курсе. Мура не знает, где у человека печень, справа или слева, потому что анатомичка была очень давно, на первом курсе, но зато она умеет строго сказать «Откройте рот!».

– Кстати… А где ребенок? Я имею в виду Андрюшу, – уточнил Андрей таким озабоченным голосом, как будто у нас много детей, а он их нянька и никогда не спускает с них глаз.

– Андрей Андреич сегодня первый раз пошел в первый класс, – торжественно сказала я, – с ранцем и гладиолусами.

– Ему же только три года, – удивился Андрей, – разве сейчас?.. уже идут в школу?.. так рано?

Да, сейчас уже.

Этот детский сад, в который я сегодня к девяти часам отвезла Андрюшу и уже успела вернуться и снова лечь в постель (а куда же мне ложиться, если на лекцию не нужно?)… так вот, этот детский сад ничуть не легче первого класса. Это не простой детский сад, где когда-то простая Мура водила хоровод и кидалась формочками, это элитный детский сад. Элитный Андрей Андреич будет есть элитную кашу, элитно танцевать и элитно писать палочки на английском, французском и немецком. Пятьсот долларов в месяц за кашу и др., за палочки на иностранных языках дополнительная плата.

– Хорошо, – кротко сказала я, – а если я совсем другое имела в виду, не Андрея Андреича, не Муру, не двести долларов на шляпку? А что у меня будет ребенок?

– Загляни в паспорт, – посоветовал Андрей. И небрежно улыбнулся – так улыбаются ребенку, который пытается рассмешить взрослых анекдотом.

– В чей паспорт? – удивилась я.

– В свой, малыш, в свой… ты ведь уже… как это говорят?.. Бальзаковская женщина? – сказал Андрей и ушел на работу прямо с кровати.

То есть вскочил, и через пять минут его уже нигде не было, ни в ванной, ни на кухне, нигде.

Андрей ушел, а Лев Евгеньич и Савва Игнатьич, наоборот, пришли, – не то чтобы я не могу побыть одна, просто чувствую себя немного одиноко. Тем более они раньше со мной спали, до Андрея.

– Что, уже в постели? Фу, какая грязь, – брезгливо сказал Андрей, как будто он впервые нас видит. А я думала, он ушел.