Книжные дети. Все, что мы не хотели знать о сексе

Александра Андреевна говорила: «Я выдрала из рук этой натурщицы направление на убийство моей единственной внучки». Говорила: «Твоя, Ася, так называемая мать упорствовала в своем желании тебя убить».

А он уже был человек, названный в честь отца, Ильи, а фамилии отца ребенка Галочка не знала.

Представляешь, какая сцена была в кабинете женской консультации? Я ее вижу, как будто у меня в голове показывают кино.

– …Живете? – спросила врач Галочку.

Оцепеневшая от ужаса Галочка кивнула, изумившись странному вопросу, ставившему под сомнение ее существование.

– Ну? Вы живете или нет? – басом рявкнула врач.

– Я да, живу. По адресу Литейный проспект, дом 53, квартира 12, комната 14 метров, – послушно ответила Галочка, решив, что в этом страшном кабинете свои правила, отличающиеся от правил реального мира. Уже в самом визите к гинекологу ей чудилось что-то неприличное, как будто она была заранее виновата. Если женщина замужем, ей можно ходить к гинекологу, а если нет, то визит к гинекологу – позор.

– Живете половой жизнью? – громко и раздельно пояснила врач, как будто Галочка была умственно отсталая. И, уловив бесшумное умирающее от стыда «даа», голосом, которым командир посылает солдат в атаку, велела: – На кресло!

Александра Андреевна посмотрела на Галочкины тонкие, в синеватых пупырышках, как у цыпленка, разведенные ноги в аккуратных белых носочках, смерила взглядом застывшую в кресле тщедушную фигурку, неожиданно пышные светлые кудри, разметавшиеся в изголовье кресла, маленькое нежное личико, – вылитая знаменитая манекенщица Твигги, угловатый подросток с инфантильным выражением лица.

– Расслабься, не зажимайся так!.. Так и знай, я недовольна – плохо сел, сбоку топорщится, – грозно сказала врач, пристраивая зеркало в Галочкиных глубинах. Галочка шевельнулась, стараясь помочь ей, но, оказывается, речь шла не об этом страшном инструменте. – Я тебя узнала. Это ты мне бюстгальтер испортила.

Галочка боялась, что врач станет ее ругать за то, что она потеряла девственность не в замужестве, что она, получается, легкомысленная, гулящая, как проститутка, и то, что ее ругали за плохо сшитый бюстгальтер, ее приободрило.

Врач мяла пальцами Галочкин живот, а Галочка слабо пыталась оправдываться, ведь бюстгальтер сидел отлично. Теперь и она узнала Александру Андреевну, – эту заказчицу она называла про себя «Петр Первый», такая она была величественная, со строгим лицом, усиками, звучным басом и переменчивым нравом.