Дорогая Дуся

Потом Мура перестала их встречать, они, должно быть, переехали. Девочка больше не входила в Своймир, но страшная собака осталась в Своеммире: Мура еще долго боялась ее перед сном.

Получается, что Своймир – это не обязательно были люди. Это даже не всегда были живые существа. Это часто были неживые существа. Например, в Своймир входила большая книга «Сказки Андерсена» в порванной черной глянцевой обложке, такой лакированной, такой красивой… Смотреть на эту книгу было страшным счастьем, гладить ее и нюхать тоже было счастьем, но поменьше.

…Второго сентября Своймир изменился навсегда. Второго сентября с раннего утра лил дождь, это был один из многих питерских дней, когда жалко будить ребенка, даже если его нужно вести в цирк. В Мурину комнату вошел кто-то с большим мешком. И, не разбудив, стал Муру одевать.

Мура с закрытыми глазами по очереди протягивала ноги и руки, чтобы на нее натянули колготки, надели маечку. Во сне ей казалось, что ее слишком уж сильно дергают туда-сюда, но она так и не проснулась.

Мура проснулась, когда ее начали причесывать. У нее в волосах застрял зеленый леденец на палочке: вечером она тайком пронесла в кровать леденец, начала сосать леденец и уснула, вот леденец и приклеился к голове.

– Давай отрежем голову, чтобы не расчесывать, чик и все, – в полусне предложила Мура.

Мура думала, что ее одевает Дуся. А это была Лиза. Она машинально оглянулась в поисках больших ножниц, как будто и впрямь собиралась отхватить Муре голову.

Лиза вытащила из мешка коричневое платье, белый передник и ранец. И тут дверь распахнулась, и, как в мультфильме, в комнату ворвался Дед, за ним Главная бабушка, оба кричали и отталкивали Лизу от Муры.

– Мой ребенок первого сентября пойдет в школу, я отдала своего ребенка в школу, я имею право, это мой ребенок, – трусливо забормотала Лиза. Возможно, неудачный роман привел Лизу к мысли, что все ею пренебрегают, и она решила хотя бы раз настоять на своем и выкрасть Муру.

– Сегодня второе сентября. Первое сентября было вчера, – тихо и страшно сказал Дед.

– Вчера я проспала, – объяснила Лиза.

Когда семнадцатилетняя Лиза объявила отцу о своей беременности, она начала издалека, как будто рассказывала сказку: давным-давно, в прежние времена женщины после семнадцати лет считались старородящими… и между прочим, это не такой уж неправильный подход.