69 +/– 1 = Ad hoc. Второе издание

Отец последнего был еврей, мать – украинка. Евреи считали Борю русским. Русские, услышав фамилию Бори, делали вывод, что он еврей. По-украински он знал три слова, все – матерные. Борис дважды не сдал адвокатский экзамен и работал заштатным юрисконсультом. У него было десять часов стоимостью в пару тысяч рублей. В санузле жилища Бори отсутствовали шторка и зеркало.

– У тебя хорошее чувство юмора – правда, насквозь вторичное. Все твои шутки будто из «Симпсонов». И ты готов помочь друзьям. А я, например, хорошо трахаюсь и много зарабатываю.

За это меня и ценят. Поэтому я не декламирую Тютчева, убеждая окружающих, что рассветы восхитительны. Рассветы-то восхитительны, да мне уже не поверят.

– Значит, Галя тебе не понравилась?

Шутливо пожав маленькую руку Гали, Акемгоним смекнул, что иные комплектующие организма женщины тем вечером ему не достанутся. Рукопожатие было ускользающим, завлекающе-неприветливым. Когда подобная женщина раздвигала ляжки без ужина/театра/выставки, ее извилина сигнализировала, что она шлюха, нарушившая мамин завет.

Вдобавок мамы завещали таким бабам, что педикюр это для жен олигархов.

– Ничего так, – сказал Акемгоним. – Симпатичная.

Обстановка дома к сексу также не располагала.

– Может, закрутишь с ней? Она сейчас одна. И ты один.

– Она старая дева.

Акемгоним стал заправлять оливье майонезом. Сам он майонез не употреблял и презирал другие кулинарные взгляды.

– То есть?

– Ей ведь уже исполнилось двадцать шесть?

– Ей двадцать семь.

Акемгоним достал из груды вымытой посуды ложку с застывшим жиром.

– Ей двадцать семь, и она не замужем. Вероятно, и не была замужем. Поэтому она старая дева.

– Ну и что?

– Из старых дев затхло пахнет. Я ужасаюсь, когда вижу самодельный женский маникюр. Думаю, половой орган у Гали, как и ногти, выпилен лобзиком. И меня бесят пьющие женщины.

– Сейчас Новый год, и она пьет всего лишь шампанское!

– Я Акемгоним Горгоной, и мне плевать.

– Ты слишком категорично судишь.

Это потому, что ты сам не пьешь.

– Еще она стопудово из баб, что неправильно произносят мою фамилию. Такие не могут запомнить, что последний слог ударный. Лучше сам ее нагни.

– Я слишком люблю Катю, – понизив голос, сказал Борис. – Я не могу ей изменить.

– Это пройдет. Ты живешь с ней всего месяц.

– Какая разница, сколько я с ней живу? Она меня устраивает, и это не изменится.

Борис не встречался с женщинами дольше полутора месяцев: те убегали.