Умница, красавица

– Молодец, знаешь, где верх, где низ, – рассеянно похвалила Соня, скинула шубку на руки толстой блондинке, направилась к выходу, по пути задев рукавом вазочку с искусственной розой, и, не глядя, переступила через осколки.

Тоненькая, с изящными движениями Соня, занимающая так мало места в пространстве, была таким неловким медвежонком, как будто она все время выпадала сама из себя. Уронить что-нибудь, задеть, перевернуть, скинуть было для нее совсем обычным, не стоящим внимания делом. Она то поворачивалась неудачно, то рукой махала широко, как Василиса Премудрая, только у той из рукава вываливались кисельные берега и молочные реки – приятные и полезные вещи, а вокруг Сони бессмысленно летали вазы, чашки, зеркала и разные другие предметы.

Блондинка проводила Соню взглядом и мечтательно сказала:

– Наверное, какая-нибудь банкирская жена… или эта, как ее… светская дама.

– Ага, дама! – зло возразила тощая рыжая. – Она вообще проститутка. Бывшая.

– Ты что проститутка?! Она такая… А почему бывшая?

– Прессу почитай.

Девушки для сопровождения как раз такие… Там нужно, чтобы был класс. А бывшая, потому что уже на пенсии, – ей лет тридцать пять, не меньше.

– Да ты что, она совсем молодая, – возразила добрая блондинка, – от силы двадцать семь…

– Ага, двадцать семь, как бы не так! Просто не вылезает из косметических салонов… Если бы у меня были деньги…

* * *

«Крайслер» был такой новый и такой синий, что при взгляде на него Соня испытала мгновенное чувство радости, что-то вроде «мяу, жизнь удалась!».

– Соня! Ты, конечно, не можешь приехать? – спросил Левка голосом «я самый несчастный человек на свете».

– Лева! Конечно, не могу. А что у тебя случилось?.. – спросила Соня голосом «я тебе не нянька».

– Дома неприятности… – отозвался Левка голосом «нет, нянька, нянька, у меня нет никого, кроме тебя».

Левке было сорок, и, хотя он всегда разговаривал с Соней, словно был ее избалованным братиком-малышом, на самом деле он был СТАРШИЙ брат. Старший брат и виртуоз вербовки, – он всегда делал Соне предложение, от которого нельзя было отказаться.

Просил ее о чем-то совершенно нереальном, невозможном, к примеру отдать ему ВСЕ варенье, и в ответ на ошеломленное «Ни за что на свете!» не отступал, как все нормальные люди, а, напротив, быстро конкретизировал задание. «Положи все варенье в ГОЛУБУЮ вазочку». А затем, словно закрепляя крючок в рыбе, добавлял железный аргумент: «А то я не буду любить тебя больше всех». Или НЕСЧАСТНЫЙ ГОЛОС.