Кости сердца

Они как кирпичные стены, в которые я буду врезаться на каждом повороте.

Похоже, у меня клаустрофобия.

Подхожу к дверям на балкон, открываю одну створку и выхожу. Ветер ударяет в лицо, и я сразу начинаю плакать. Не молча – рыдаю в голос. Плач с опозданием на сутки.

Уперевшись локтями в перила, я прячу лицо в ладонях и пытаюсь успокоиться. Не хватало еще, чтобы Сара решила вновь наведаться в мою комнату и застала меня в таком виде. Или того хуже – отец.

Бесполезно. Я реву и реву. Проходит минут пять, а я все стою на балконе и сквозь мутную пелену слез смотрю на воду.

Надо рассказать отцу о том, что случилось вчера вечером.

Делаю несколько глубоких вдохов, вытираю глаза и собираю в кулак всю волю. Эмоции зашкаливают, но я должна с ними совладать. Из-за слез я толком не видела залитого лунным светом океана – а теперь наконец увидела.

Девушка, которую только что целовал на кухне Самсон, одолела песчаную гряду между двумя домами и присоединилась к компании друзей, собравшихся вокруг костра.

Им всем лет по восемнадцать-двадцать, и все они, должно быть, богаты, беспечны и самоуверенны. Наверняка это друзья Сары, и она тоже каждый вечер выходит к ним.

К людям, с которыми у меня опять же нет ничего общего.

Они не должны видеть меня в слезах. Резко разворачиваюсь, иду к двери…

И замираю на месте.

Самсон стоит один на балконе своего дома и буравит меня непроницаемым взглядом.

Пару секунд смотрю на него, а затем ухожу в комнату и закрываю за собой дверь.

Сначала он увидел, как я ем чужой хлеб на палубе парома. Сунул мне двадцатку, и я до сих пор не знаю, чем он при этом руководствовался. Дальше выяснилось, что он – мой новый сосед на ближайшие несколько недель.

И наконец он становится свидетелем моей первой истерики за много, много лет.

Отлично.

К черту это лето.

К черту этих людей.

К черту такую жизнь.

5

Мой первый поцелуй случился, когда мне было двенадцать.

Субботним утром я стояла у плиты и готовила яичницу-болтунью.

Ночью я не слышала, как вернулась мать, и считала, что дома, кроме меня, никого нет. Только я разбила в сковородку два яйца, как открылась дверь маминой спальни.

Оттуда вывалился незнакомый тип с рабочими ботинками в руках. И замер, увидев меня у плиты.

Я видела его впервые в жизни. Мать всегда была либо влюблена, либо раздавлена очередным расставанием. В обоих случаях это был такой накал страстей, что я старалась держаться подальше.