Напоминание о нем

– Знаешь что? Если ты наденешь на игру свои щитки, то мы пойдем в «Макдоналдс». – Я пристегиваю ее в кресле.

Она мотает головой.

– Нет, я хочу в сапогах. И я все равно не хочу есть, я сыта.

– К обеду проголодаешься.

– А вот и нет, я съела целого дракона. Я всегда буду сытой.

Иногда меня беспокоит, сколько она всего выдумывает, но она рассказывает все свои истории так убедительно, что я чаще удивляюсь, а не волнуюсь. Я не знаю, в каком возрасте ребенок должен понимать разницу между враньем и выдумкой, но я оставлю это на Грейс и Патрика.

Я выезжаю на улицу.

– Ты съела дракона? Целого дракона?

– Ага, но только это был маленький дракон, детеныш, и поэтому он уместился в мой живот.

– Где это ты нашла детеныша дракона?

– В «Волмарте».

– Они продают там детенышей драконов?

Она принимается рассказывать, как в «Волмарте» продают детенышей драконов, но только надо иметь специальный купон, и их могут есть только дети. Когда мы доезжаем до Романа, она объясняет, как надо их готовить.

– С шампунем и солью, – говорит она.

– Но шампунь же не едят.

– Так ты его и не ешь – ты в нем готовишь дракона.

– А-а-а. Я глупый.

Роман садится в машину с таким счастливым видом, точно собирается на похороны. Он ненавидит дни бейсбола. Он не слишком-то жалует детей. Он помогает мне тренировать их только потому, что никто из других родителей не вызвался это делать. А поскольку он работает на меня, то я просто внес это в круг его служебных обязанностей.

Он единственный из моих знакомых, кому платили бы за работу детского тренера, но, похоже, сам он к этому не стремится.

– Привет, Роман, – нараспев говорит Диэм с заднего сиденья.

– Я выпил только одну чашку кофе; не разговаривай со мной.

Роману двадцать семь, но они с Диэм в своих отношениях, полных любви и ненависти, встречаются где-то посередине, потому что оба ведут себя, как будто им по двенадцать.

Диэм принимается барабанить по его подголовнику.

– Проснись, проснись, проснись!

Роман поворачивает голову и смотрит на меня.

– Вся эта фигня, которой ты занимаешься в свое свободное время, чтобы помочь детям, не принесет тебе никакой пользы в загробной жизни, потому что религия – всего лишь социальный конструкт, созданный обществом, которое желает контролировать людей, так что рай – это всего лишь условность. А мы сейчас могли бы спокойно спать.

– Вау. Не хотел бы я увидеть тебя до кофе.