Все закончится на нас

– Алиса замечательная, правда?

Он прислонился к «островку».

– Кажется, я только что встретил Стоявшего-на-коленях.

Мое сердце затрепетало. Пожалуй, прозвище Нейрохирург подходило ему больше.

– Как ты понял, что это он? Он представился?

Девин покачал головой:

– Не-а, но он слышал, как Маршалл представил меня кому-то как «парня Лили». Я думал, что он испепелит меня взглядом. Поэтому я пришел сюда. Ты мне нравишься. Но не настолько, чтобы умереть за тебя.

Я рассмеялась:

– Не беспокойся. Уверена, что убийственный взгляд, который он на тебя бросил, был на самом деле его улыбкой.

В большинстве случаев они неотличимы друг от друга.

Дверь снова распахнулась, и я мгновенно застыла, но это был всего лишь поставщик еды. Я с облегчением выдохнула.

– Лили! – В голосе Девина я услышала разочарование.

– Что?

– Ты выглядишь так, будто тебя вот-вот стошнит, – обвиняюще сказал он. – Видно, парень действительно тебе нравится.

Я округлила глаза. Но потом я опустила плечи и изобразила плач.

– Да, Девин. Просто я этого не хочу.

Он взял у меня бокал, допил остатки шампанского, потом снова подхватил меня под руку.

– Пойдем пообщаемся, – предложил он и против моей воли потащил из кухни.

Народа в гостиной еще прибавилось. Там было больше ста человек. Пожалуй, у меня не набралось бы такого количества даже просто знакомых.

Мы обошли гостиную. Я держалась сзади, разговор вел Девин. У него находились общие знакомые со всеми, к кому мы подходили. Примерно через полчаса следования по пятам за Девином я поняла, что у него была своя игра: найти общих знакомых со всеми присутствующими.

Пока мы общались таким образом, половина моего внимания была занята поисками следов Райла. Я его нигде не видела и начала гадать, Райла ли на самом деле видел Девин.

– Это странно, – сказала какая-то женщина. – Как, по-вашему, что это такое?

Я подняла глаза и увидела, что она смотрит на художественное произведение на стене. Оно выглядело как фотография крупным планом, перенесенная на холст.

Я склонила голову к плечу, чтобы рассмотреть получше. Женщина задрала нос и заявила:

– Не знаю, зачем кому-то понадобилось превращать фотографию в настенное искусство. Это ужасно. Все так размыто, невозможно понять, что это.

Женщина в раздражении отошла, и я испытала облегчение. Ну… Это немного странно, но кто я такая, чтобы оценивать вкусы Алисы?

– Что ты об этом думаешь?

Его низкий глубокий голос прозвучал у меня за спиной.