Битва за Рим

 – Действительно, Марк Ливий, он ведь наживается за твой счет! Вечно заявляется без предупреждения, вечно просит об услугах, вечно жалуется на нас, римлян. Кем он себя возомнил?

– Италиком из племени марсов, – раздался жизнерадостный голос. – Прости за опоздание, Марк Ливий, надо было тебе начать трапезу без меня, ведь я предупреждал. Впрочем, у меня есть уважительнейшая причина: я стоял по стойке смирно, выслушивая нескончаемую лекцию Катула Цезаря о вероломстве италиков.

Силон присел на ложе Друза и позволил рабу снять с него обувь и, омыв ему ноги, натянуть на них носки. Потом он легко переместился на почетное место слева от Друза, именуемое locus consularis – «консульским»; Цепион расположился на ложе, стоявшем под прямым углом к ложу Друза, что было менее почетным, но объяснялось просто: он был не гостем, а членом семьи.

– Снова ворчишь на меня, Квинт Сервилий? – беззаботно осведомился Силон, приподнимая тонкую бровь и подмигивая Друзу.

Друз усмехнулся, глядя на Квинта Поппедия с куда большей симпатией, чем на Цепиона.

– Мой шурин вечно чем-нибудь недоволен, Квинт Поппедий. Не обращай на него внимания.

– Я и не обращаю, – сказал Силон, приветливо кивая обеим женщинам, сидящим на стульях напротив возлежащих мужчин.

Друз и Силон встретились после поражения под Аравсионом, когда землю покрыли тела восьмидесяти тысяч римлян и их союзников – главным образом по вине отца Цепиона.

Дружба эта, зародившаяся при незабываемых обстоятельствах, с годами лишь окрепла; связывала их и озабоченность судьбой италийских союзников, в защиту которых оба выступали. Силон с Друзом являли собой странную пару, однако ни причитания Цепиона, ни пересуды уважаемых сенаторов этого союза разрушить не могли.

Италик Силон больше походил на римлянина, а римлянин Друз – на италика. У Силона были правильной формы нос, светлая кожа и волосы, горделивая осанка; высокого и прекрасно сложенного, его несколько портили лишь желтовато-зеленые глаза, похожие на змеиные и почти не моргающие.

Впрочем, для выходца из племени марсов это было неудивительно, так как марсы поклонялись змеям и с детства приучали себя не моргать. Отец Силона был у марсов вождем; его сменил сын, которому на этом поприще отнюдь не помешала молодость.