Битва за Рим

Разумеется, – поспешил Цепион с оговоркой, – сам я не буду заниматься ни производством, ни сбытом. Чтобы не вызывать на себя гнев цензоров. Лично я намерен построить поселения, а потом собирать ренту – вполне достойное дело для сенатора.

– Весьма похвально, – иронически отозвался Силон. – Надеюсь, твои поселения будут стоять на берегах полноводных рек, а не только вблизи лесов.

– Только на судоходных реках, – пообещал Цепион.

– Галлы – умелые кузнецы, – сказал Друз.

– Однако недостаточно организованные, чтобы благоденствовать, как могли бы.

 – Сказав это, Цепион самодовольно ухмыльнулся; подобное выражение появлялось на его физиономии все чаще. – Под моим руководством дело у них пойдет на лад.

– Коммерция – твое призвание, Квинт Сервилий, теперь я это ясно вижу, – польстил ему Силон. – Тебе бы надо бросить сенат и стать всадником. Вот тогда ты мог бы сам контролировать производство стали и угля.

– Чтобы иметь дело с простонародьем? – в ужасе вскричал Цепион. – Нет уж, пускай этим занимаются другие.

– Но рентную плату ты станешь взимать лично? – лукаво спросил Силон, не отрывая глаз от пола.

– Нет, разумеется! – взревел Цепион, заглатывая наживку. – Я собираюсь открыть в Плаценции небольшую контору, которая как раз этим и займется. Твоей двоюродной сестре Аврелии, Марк Ливий, прощают то, что она самостоятельно взимает со своих жильцов квартирную плату, однако я нахожу, что это дурной тон.

Когда-то одного упоминания об Аврелии хватило бы, чтобы у Друза отчаянно забилось сердце, ибо он был среди самых настойчивых претендентов на ее руку.

Однако теперь, по-настоящему полюбив жену, он нашел в себе силы улыбнуться шурину и небрежно бросить в ответ:

– К Аврелии бессмысленно подходить с общими мерками. Она сама знает себе цену. Что до ее тона, то я нахожу его безупречным.

Все время разговора женщины сидели молча, не порываясь вставить даже словечко, – не потому, что им нечего было сказать, а скорее по той причине, что их участие в застольной беседе не приветствовалось.

Впрочем, они привыкли сидеть безмолвно.

После трапезы Ливия Друза извинилась, сославшись на неотложные дела, и оставила Сервилию сидеть в детской с маленьким Друзом Нероном. Было очень темно и холодно, поэтому Ливия велела слуге принести плед; завернувшись в него, она прошла через атрий и устроилась в лоджии, где никому не придет в голову искать ее и где она могла насладиться хотя бы часом одиночества, которого ей сейчас так недоставало.