Битва за Рим

Естественно, это нельзя было скрывать и от Катона. Но что именно ему стоило сказать? Все Ливии Друзы отличались рассудительностью; Ливия Друза решила обстоятельно обдумать предстоящий разговор. Было ужасно лишать Катона ребенка, тем более сына, однако… Ребенок непременно родится еще до возвращения Цепиона; никто не усомнится, кто его отец. Если ребенок Катона окажется мальчиком, он станет – при условии, что и он назовется Квинтом Сервилием Цепионом, – наследником золота Толозы, всех пятнадцати тысяч талантов! Тогда он будет богатейшим человеком в Риме, обладая при этом славным именем.

Куда более славным, чем имя Катон Салониан.

– У меня будет ребенок, Марк Порций, – объявила она Катону при следующей их встрече в домике из двух комнат, который она считала теперь своим настоящим домом.

Он был скорее встревожен, нежели обрадован. Взгляд его стал испытующим.

– От меня или от мужа? – спросил он.

– Не знаю, – ответила Ливия Друза.

 – Правда не знаю. Сомневаюсь, что я узнаю наверняка, даже когда он родится.

– Он?

– Это мальчик.

Катон откинулся на подушку, закрыл глаза и поджал свои чудесные губы.

– Мой, – уверенно произнес он.

– Не знаю, – повторила она.

– И ты всем скажешь, что это – ребенок мужа.

– Вряд ли у меня есть выбор.

Открыв глаза, он печально взглянул на нее:

– Знаю, что нет. Я не могу на тебе жениться, даже если бы у тебя появилась возможность развестись.

А ты не разведешься – разве что твой муж нагрянет раньше, чем ты рассчитываешь, но это весьма сомнительно. Все это не случайно: боги смеются над нами.

– Пускай! В конце концов выигрываем мы, мужчины и женщины, а не боги, – сказала Ливия Друза, прильнув к нему. – Я люблю тебя, Марк Порций! Надеюсь, что это твой ребенок.

– А я надеюсь, что не мой, – сказал Катон.

Беременность Ливии Друзы не внесла изменений в ее привычки.

Она по-прежнему совершала свои утренние прогулки, а Катон Салониан проводил в старом дедовском имении вблизи Тускула больше времени, чем прежде. Они занимались любовью яростно, не боясь за новую жизнь, вызревающую в ее утробе. На предостережения Катона Ливия Друза ответила, что любовь ее младенцу не помеха.

– Ты по-прежнему предпочитаешь Рим Тускулу? – спросила она свою дочь Сервилию как-то раз чудесным днем в конце октября.