Битва за Рим

Раздалось настойчивое щелканье пальцами. Консул прервал выступление и кивнул вправо, глядя на передний ряд среднего яруса:

– Гай Марий, я рад снова приветствовать тебя в сенате. У тебя вопрос?

– Да, Луций Лициний. – Марий встал. Он выглядел загорелым и подтянутым. – Эти двое, Силон и Мутил, значатся в цензовых списках?

– Нет, Гай Марий.

– Тогда какие доказательства, помимо показаний свидетеля, у тебя имеются?

– О доказательствах речь не идет, – холодно ответил Красс Оратор. – Я упомянул их имена лишь потому, что мы располагаем сведениями о том, что они лично побуждали своих соплеменников записываться римскими гражданами.

– В таком случае, Луций Лициний, показания, на которые ты ссылаешься, – это лишь подозрения.

– Возможно, – ответил Красс Оратор, ничуть не смутившись, и величественно поклонился. – Если ты, Гай Марий, позволишь мне продолжить, то я внесу ясность.

Марий с ухмылкой отвесил ответный поклон и сел.

– Итак, отцы, внесенные в списки, продолжаем. Как проницательно отметил Гай Марий, показания, не подкрепленные вещественными доказательствами, вызывают сомнение.

Консулы и цензоры не намерены закрывать глаза на данное обстоятельство. Однако человек, сообщивший нам об этом, пользуется уважением, и его слова подкрепляют наши собственные наблюдения.

– Кто же сей уважаемый человек? – спросил Публий Рутилий Руф с места.

– Ввиду угрожающей ему опасности он просил не называть его имени, – ответил Красс Оратор.

– Я скажу тебе, дядя, кто он, – громко произнес Друз.

 – Его зовут Квинт Сервилий Цепион, истязатель жены! Он бросил такое же обвинение и мне!

– Марк Ливий, ты нарушаешь порядок, – молвил консул.

– Да, я действительно обвиняю и его! Он виновен так же, как Силон с Мутилом! – крикнул Цепион с заднего ряда.

– Квинт Сервилий, ты нарушаешь порядок. Сядь!

– Только тогда, когда вы добавите к обвиняемым Марка Ливия Друза! – крикнул Цепион еще громче.

– Консулы и цензоры пришли к мнению, что Марк Ливий Друз не замешан в этом деле. – Красс Оратор начал проявлять признаки раздражения.

 – Тебе, как и всем заднескамеечникам, следует помнить, что у тебя еще нет права выступать. Так что сядь и держи язык за зубами, где ему и место! Более мы не станем отвлекаться на личные дрязги. Прошу внимания!

Наступила тишина. Выдержав достойную паузу, Красс Оратор откашлялся и заговорил снова:

– По той или иной причине и в результате тех или иных действий в наших цензовых списках оказалось слишком много имен.