Битва за Рим

Тем не менее мы собираемся учредить комиссию и здесь, поскольку и у нас наверняка найдется немало включенных в списки граждан, которые при тщательном разбирательстве таковыми не окажутся.

– Благодарю, Луций Лициний. – Скавр сел.

Красс Оратор был обескуражен; его надеждам блеснуть красноречием не суждено было сбыться. Речь превратилась в ответы на вопросы.

Прежде чем он смог продолжить выступление, вскочил Квинт Лутаций Катул Цезарь. Это лишний раз подтвердило, что сенат не расположен сегодня оценивать ораторское искусство.

– Могу я задать вопрос? – скромно молвил Катул Цезарь.

Красс Оратор вздохнул:

– Вопрос может задать любой, даже тот, кто еще не имеет права выступать. Не робей и не сомневайся, прошу! Пользуйся своим правом!

– Предусматривает ли lex Licinia Mucia какие-либо санкции, или наказание будут определять судьи?

– Не знаю, поверишь ли ты мне, Квинт Лутаций, но я как раз собирался перейти к этой теме! – Красс Оратор определенно терял терпение. – Новый закон предусматривает вполне конкретные меры.

Прежде всего все лжеграждане, обманом внесшие свои имена в цензовые списки при последней переписи, будут подвергнуты порке толстым кнутом. Имя виновного будет занесено в черный список, чтобы ни он, ни его потомки никогда не могли претендовать на гражданство. Штраф составит сорок тысяч сестерциев. Если лжегражданин поселился в городе или местности, на жителей которых распространяется римское или латинское право, он и его родственники подлежат выселению на землю предков. Лишь в этом смысле закон можно считать репрессивным. Неграждане, не фальсифицировавшие своего статуса, наказанию не подлежат и остаются жить там, где живут.

– А как же те, кто присвоил гражданство не на последней переписи, а ранее? – спросил Сципион Назика-старший.

– Их не подвергнут телесному наказанию и штрафу, Публий Корнелий. Однако они будут внесены в списки и изгнаны из римского или латинского места проживания.

– А если человек не в состоянии уплатить штраф? – спросил великий понтифик Гней Домиций Агенобарб.

– Он будет отдан в долговое рабство римскому государству не менее чем на семь лет.

Гай Марий снова вскочил:

– Можно мне взять слово, Луций Лициний?

Красс Оратор воздел руки к потолку:

– О, почему бы и нет, Гай Марий? Если только тебя не станут прерывать все присутствующие, а также их дяди!

Друз наблюдал за Марием, пока тот шествовал от своего места к середине зала.