Антоний и Клеопатра

Для Октавиана – сохранить то, что имеет.

– Секст Помпей, – очень серьезно начал Меценат два дня спустя, – не мое дело судить тебя или кого-то еще. Но ты не можешь отрицать, что крысы Сицилии питаются лучше, чем народ Италии, твоей страны, от Пицена, Умбрии и Этрурии до Бруттия и Калабрии. И твоего города, который твой отец украшал долгие годы. За шесть лет после сражения у Мунды ты нажил тысячи миллионов сестерциев, перепродавая пшеницу, значит это не вопрос денег. Но если это вопрос возвращения гражданства и восстановления тебя в правах, то ты, конечно, понимаешь, что тебе потребуются мощные союзники в Риме.

Фактически есть только два человека, имеющие власть, необходимую, чтобы помочь тебе, – Марк Антоний и император Цезарь. Почему ты так уверен, что это должен быть Антоний, менее разумный и, если можно так сказать, менее надежный человек, чем император Цезарь? Антоний назвал тебя пиратом, не захотел слушать Луция Либона, которого ты прислал с предложением союза. А сейчас такое предложение делает император Цезарь. Не говорит ли это о его искренности, его заинтересованности, его желании помочь тебе? От императора Цезаря ты не услышишь обвинений в пиратстве. Встань на его сторону! Антонию ты не нужен, и это неоспоримо. Если необходимо выбрать чью-либо сторону, тогда делай правильный выбор.

– Хорошо, – сердито сказал Секст. – Я встану на сторону Октавиана. Но я требую конкретных гарантий, что он замолвит за меня слово в сенате и в комициях.

– Император Цезарь сделает это.

Какое свидетельство его доброй воли удовлетворит тебя?

– Как он относится к возможности породниться?

– Он будет очень рад.

– Я так понимаю, что жены у него нет?

– Нет. Все его помолвки и браки остались фиктивными. Он понимал, что дочери проституток могут сами стать проститутками.

– Надеюсь, этот брак не будет фиктивным. У моего тестя Луция Либона есть сестра, вдова, весьма уважаемая. Вы можете рассмотреть ее кандидатуру.

Выпученные глаза выкатились еще больше, словно это предложение стало приятным сюрпризом.

– Секст Помпей, император Цезарь сочтет это за честь! Кое-что я знаю о ней, и только положительное.

– Если брак состоится, я буду пропускать корабли с африканским зерном. И продавать всем агентам Октавиана мою пшеницу по тринадцать сестерциев за модий.

– Несчастливое число.

Секст усмехнулся:

– Для Октавиана – может быть, но не для меня.

– Никогда нельзя быть уверенным, – мягко заметил Меценат.