Цезарь, или По воле судьбы

В кабинете он наполнил вином две чаши, добавил в них воды и спросил:

– Что привело тебя? Тот же Клодий?

– Отчасти, – ответил Целий, хмурясь.

По выражению Теренции, он тоже был настоящим мужчиной. Высоким, достаточно красивым и достаточно мужественным, чтобы привлечь к себе сестру Клодия Клодию и удерживать ее в течение нескольких лет. А потом – оттолкнуть, чего Клодия ему не простила. В результате был громкий суд, но Целия защищал Цицерон. Он столь красочно описал скандальное поведение потерпевшей, что жюри с удовольствием отмело обвинение в покушении на убийство Клодии.

Обвинения множились, но Целий вышел сухим из воды. Публий Клодий пришел в ярость, но ничего с этим поделать не мог.

В этом году Целий был плебейским трибуном в коллегии, которая в большинстве своем выступала за Клодия и против Милона. Но Целий упорно стоял за Милона.

– Я видел Милона, – сообщил он, устроившись удобнее.

– Это правда, что он опять в городе?

– Да. Залег на дно и выжидает, в какую сторону подует ветер.

Очень недоволен Помпеем, покинувшим Рим.

– Всех, с кем я говорил, удручает смерть Клодия.

– Меня – нет! – резко ответил гость.

– Хвала богам! – Цицерон покрутил в чаше вино, посмотрел на него, вытянул в трубочку губы. – И что Милон намеревается делать?

– Начать собирать голоса. Он хочет стать консулом. Мы долго беседовали и согласились, что лучше всего ему вести себя так, словно ничего экстраординарного не произошло. Клодий встретил Милона на Аппиевой дороге и напал на него.

Он был жив, когда Милон счел за лучшее отступить. Вот как все было.

– Ну-ну!

– Как только запах гари на Форуме улетучится, я созову плебейское собрание, – сказал Целий, протягивая свою чашу за очередной порцией разбавленного вина. – Пусть Милон сам разъяснит им подробности дела.

– Отлично!

Они помолчали. Потом Цицерон неуверенно произнес:

– Надеюсь, Милон освободил всех рабов, что там были.

Целий усмехнулся:

– О да! Иначе их пытали бы.

А под пыткой можно сказать что угодно. Поэтому Милон их освободил.

– Надеюсь, до суда не дойдет, – сказал Цицерон. – Не должно бы дойти. Самозащита есть самозащита.

– Суда не будет, – уверенно сказал Целий. – К тому времени как изберут преторов, чтобы разобрать это дело, все уже позабудут о нем. Одно хорошо в нынешней анархии: если какой-нибудь плебейский трибун, например Саллюстий Крисп, попытается организовать судилище прямо сейчас, я наложу вето.