Цезарь, или По воле судьбы

Он созвал легатов, как только сошел на берег, желая немедленно распределить на зимний постой все восемь легионов, которые сейчас находились в гавани Итий. Теперь уже все знали, что умерла Юлия. Но никто не осмеливался об этом заговорить.

– Ты будешь зимовать в хорошем месте, – сказал Лабиен Требонию, когда они вышли от Цезаря. Большие лошадиные зубы его обнажились в улыбке. – Глупость Сабина поражает меня! Если бы он держал рот закрытым, его еще можно было бы выносить. Вообрази: провести зиму в низовьях Мозы, продуваемых всеми ветрами и захлестываемых морскими приливами, среди скал, соленых болот и торфяников, когда германцы так и принюхиваются к твоей заднице в отличие от эбуронов и нервиев.

– В море можно ловить рыбу и угрей, в скалах – собирать птичьи яйца, – сказал Требоний.

– Благодарю, но мне нравится пресноводная рыба, а мои слуги разводят кур.

– Цезарь определенно ждет неприятностей.

– Или придумывает оправдание, чтобы не возвращаться на зиму в Италийскую Галлию.

– Что?!

– Требоний, он просто не хочет видеться с соотечественниками! На него тут же посыплются соболезнования отовсюду – от Окела до Салоны, и он боится, что не вынесет этого.

Требоний остановился, удивленно глядя на спутника:

– Я не подозревал, что ты так хорошо знаешь его, Лабиен.

– Я с ним с тех пор, как он отправился к длинноволосым.

– Но ведь мужские слезы не считаются в Риме чем-то зазорным!

– Он тоже так полагал, когда был молодым.

– Что ты хочешь сказать?

– Теперь Цезарь уже не имя, а символ, – терпеливо пояснил Лабиен.

– О-о-о! – Требоний двинулся дальше. – Мне не хватает Децима Брута! – вдруг вырвалось у него. – Как ни верти, а Сабин не может его заменить.

– Он вернется. Все тут скучают по Риму.

– Кроме тебя.

Старший легат Цезаря усмехнулся:

– Я понимаю, как мне повезло.

– И я тоже. Самаробрива! Вообрази, Лабиен! Я опять буду жить в настоящем доме с теплыми полами и с ванной.

– Ты сибарит, – прозвучало в ответ.

Корреспонденции из сената накопилось много, и ее надо было просмотреть в первую очередь. На это у Цезаря ушло три дня. За стенами его деревянного дома легионы готовились к отбытию. Все шло спокойно, без суеты, так что ничто не мешало бумажной работе.