Падение титана, или Октябрьский конь

Цезарь приказал слуге уложить на нем складки toga praetexta, надел corona civica на свои редеющие светло-золотистые волосы, обул сенаторские кальцеи темно-бордового цвета с серебряными пряжками в форме полумесяца – знак старшего курульного магистрата. Очень внушительный, он стоял и смотрел, как к его флагману приближается беспалубное, но ходкое судно, на носу которого возвышался сурового вида мужчина.

– По какому праву ты входишь в гавань Александрии, римлянин? – крикнул человек, как только его корабль подошел на расстояние в пределах слышимости.

– По праву любого мирного человека, желающего купить воды и провизии! – крикнул в ответ Цезарь.

– В семи милях западнее гавани Евноста есть ручей, там ты можешь взять воду. А провизию мы сейчас не продаем, так что уезжай!

– Боюсь, я не могу этого сделать, добрый человек.

– Ты хочешь войны? Нас уже сейчас больше, чем вас, а это лишь десятая часть того, что мы можем выставить!

– Я уже навоевался всласть, но, если ты настаиваешь, могу осилить еще одну войну, – сказал Цезарь.

Задиристый александриец пожевал губу.

– Хорошо, можешь сойти на берег, кто бы ты ни был, но твои корабли пусть останутся там, где стоят.

– Мне нужен полубаркас на двадцать пять человек, – крикнул Цезарь. – И лучше не мешкай, иначе нарвешься на неприятности, – с усмешкой добавил он.

Александриец гаркнул что-то гребцам, и суденышко отвалило.

За спиной Цезаря возник озабоченный Публий Руфрий.

– Кажется, у них очень много моряков, – сказал он, – но даже самые зоркие среди нас не смогли заметить на берегу ни одного солдата, кроме нескольких человек у дворца, – царская стража, я думаю. Как ты намерен поступить, Цезарь?

– Сойду на берег с моими ликторами. В лодке, которую мне подадут.

– Позволь мне спустить на воду наши лодки и послать с тобой солдат.

– Ни в коем случае, – спокойно отмел предложение Цезарь. – Твоя обязанность – держать наши суда вместе, следить, чтобы им не причинили вреда, и останавливать глупцов вроде Тиберия Нерона, чтобы они не поотрубали себе ноги своими же мечами.

Вскоре после этого большой полубаркас с шестнадцатью гребцами пристал к борту. Глаза Цезаря пробежали по ликторам, возглавляемым верным Фабием, проверяя их внешний вид.