Падение титана, или Октябрьский конь

– Ганимед, ты вроде похож на здравомыслящего человека, так что я буду разговаривать только с тобой.

– Нет, со мной! – крикнула Арсиноя, лицо ее пошло пятнами. – Немедленно сойди с трона!

– Придержи язык! – резко оборвал ее Цезарь. – Ганимед, мне нужна резиденция для меня и моих старших офицеров, а также в достаточном количестве свежий хлеб, овощи, масло, вино, яйца и вода для войска, которое останется на кораблях, пока я не разберусь, что здесь происходит. Плохи дела, когда диктатора Рима встречают с тупой и бесцельной враждебностью.

Ты понимаешь меня?

– Да, великий Цезарь.

– Хорошо! – Цезарь поднялся и сошел вниз по ступеням. – Вот тебе первое поручение: уведи подальше этих двух несносных детей.

– Я не могу этого сделать, Цезарь, если тебе нужно мое присутствие.

– Почему?

– Долихос – мужчина. Он может увести царевича Птолемея Филадельфа, но не царевну. Ей нельзя находиться в мужском обществе без присмотра.

– Есть ли здесь еще кастраты? – спросил Цезарь с кривой улыбкой: Александрия, кажется, презабавнейший город.

– Конечно.

– Тогда ступай с детьми, приставь к царевне Арсиное кого-нибудь вроде себя и поскорей возвращайся.

Царевна Арсиноя, выбитая из колеи властным окриком, хотела что-то сказать, но Ганимед твердо взял ее за плечо и вывел из зала. Мальчик Филадельф и его воспитатель тоже поспешили уйти.

– Ну и ситуация! – сказал Цезарь Фабию.

– Еще немного – и я бы взялся за прут. У меня просто руки чесались.

– У меня тоже, – вздохнул великий человек.

 – Все эти Птолемеи довольно своеобразны. По крайней мере, хоть Ганимед кажется вполне разумным человеком, но он, к сожалению, не царских кровей.

– Я думал, евнухи толстые и похожи на женщин.

– Те, кого кастрируют в детском возрасте, – да. А после наступления половой зрелости кастрация мало влияет на правильное развитие организма.

Вернулся Ганимед. На лице осторожная, но не заискивающая улыбка.

– Я к твоим услугам, великий Цезарь.

– Достаточно просто Цезарь.

А теперь ответь, почему двор в Пелузии?

Евнух удивился.

– Идет война, – сказал он.

– Какая война?

– Война между нашим царем и нашей царицей. В начале года цены на продовольствие взлетели, и Александрия восстала. Обвинили царицу, ведь царю лишь тринадцать. – Лицо Ганимеда омрачилось. – Мира здесь давно уже нет. На царя большое влияние имеют воспитатель Теодат и главный дворцовый управляющий Потин. Это очень честолюбивые люди. Царица Клеопатра – их враг.