Падение титана, или Октябрьский конь

Цезарь и эта тощенькая малышка? Но она же совершенно не в его вкусе!

Имевший большой опыт обращения с женщинами, Цезарь легко исполнил свой очень необычный долг. Ритуальное соитие, в котором он – бог-муж, она – богиня-жена и девственница в придачу. Никакой страсти, никаких чувств. Ей, как восточной женщине, очень понравилось, что он выщипывает на теле все волоски, она сочла это признаком божественности. Но в действительности это был просто способ избежать волосяных паразитов. Цезарь был фанатичным приверженцем чистоты.

В этом отношении она последовала его примеру и тоже выщипала все волосы – и от нее пахло естественной свежестью.

Однако созерцание голого тощего существа не большое удовольствие. Тем более что неопытность и нервозность вызвали поначалу в ней сухость. Грудь ее была почти плоской, как у мужчины, и он боялся, что она хрустнет под ним. Скорей бы отделаться, думал он и, не будучи педофилом, изо всех сил старался забыть о ее неразвитом детском теле и довести дело до конца.

Да еще и не единожды, ведь для зачатия одного раза было мало.

А она вдруг пробудилась, ей стало очень нравиться то, что он с ней делал, судя по увлажнению ее лона. Сладострастное создание.

– Я люблю тебя, – последнее, что было ему сказано, прежде чем она погрузилась в глубокий сон. Одна рука-палка на его груди, другая – на бедрах.

Цезарю тоже надо поспать, решил он и закрыл глаза.

К утру большая часть работ на Царской улице была завершена. Верхом на наемном коне (он, к сожалению, не взял с собой Двупалого) Цезарь отправился на инспекцию и первым делом приказал легатам кавалерийского лагеря перекрыть дорогу к Канопскому каналу, отрезав тем самым Александрию от Нила.

Фактически все, что он сейчас предпринимал, являлось вариацией его стратегии под Алезией, где шестьдесят тысяч римлян замкнули себя внутри циркумвалационного коридора, отделенные внутренней стеной от восьмидесяти тысяч галлов, которых они осаждали, и внешней – от двухсотпятидесятитысячной вражеской армии, пытавшейся их раздавить.

Но на этот раз контролируемая легионерами территория напоминала не кольцо, а гантель, стержнем которой была Царская улица, а кавалерийский лагерь и мыс Лохий – утолщениями на концах. Сотни балок, натащенных со всего города, были горизонтально уложены от одного особняка к другому, чтобы соединить их вместе. На плоских крышах из них возвели брустверы, где Цезарь поместил свою малую артиллерию.