Падение титана, или Октябрьский конь

Внешняя красная корона, покрытая эмалью, сзади венчалась высоким выступом, а спереди была украшена головами кобры и стервятника из золота и драгоценных камней. Внутри внешней короны располагалась еще одна, более высокая коническая корона белой эмали с золотой спиралью. Шею женщины-фараона охватывало ожерелье шириной десять дюймов из золота, эмали и драгоценностей, талию – золотой пояс шириной шесть дюймов. На руках – великолепные золотые и эмалевые браслеты в форме змей и леопардов. На пальцах – десятки сверкающих колец.

На подбородке – фальшивая борода, тоже из золота и эмали, прикрепленная золотой проволокой к ушам. На ногах – украшенные драгоценными камнями золотые сандалии на очень высокой позолоченной пробковой подошве.

Лицо Клеопатры было искусно раскрашенной маской. Рот ярко-алый, щеки нарумянены, глаза – подобия ока на ее троне: обведенные черной сурьмой, идущей тонкими линиями по направлению к ушам и заканчивающейся маленькими треугольниками, закрашенными медно-зеленой краской.

Эта же краска покрывала верхние веки вплоть до бровей, увеличенных сурьмой, а от глаз вниз по щекам сбегали волнистые линии. Эффект был потрясающим и даже зловещим. Казалось, под слоями краски прячется жуткий и нечеловеческий лик.

Сопровождающие госпожу македонские служанки, Хармиона и Ирада, сегодня тоже были одеты в египетском стиле. С их помощью Клеопатра в тяжелых сандалиях поднялась по ступеням к верхнему трону и села, скрестив на груди золотой изогнутый жезл и плеть, которые получила от своих спутниц.

Цезарь отметил про себя, что никто не простерся ниц. Низких поклонов оказалось достаточно.

– Мы здесь, чтобы наблюдать за ходом переговоров, – сказала Клеопатра звучным голосом. – Мы – фараон, воплощенное божество на земле. Гай Юлий Цезарь, сын Амона-Ра, воплощенный Осирис, великий понтифик, победитель народов и диктатор Рима, продолжай!

«Так-то! – подумал он ликующе. – Александрией и Македонией тут даже и не пахнет! Теперь она египтянка до мозга костей.

Раз она надела на себя эти невероятные регалии, она олицетворяет власть!»

– Я потрясен твоим величием, дочь Амона-Ра, – сказал он, затем указал на стоящих рядом старейшин. – Позволь представить тебе евреев Симеона, Авраама и Иешуа, а также метиков Кибира, Формиона и Дария.

– Приветствую вас. Можете сесть, – сказала женщина-фараон.

После чего Цезарь забыл о ней напрочь. Решив подойти к вопросу издалека, он указал на столики с яствами.