Падение титана, или Октябрьский конь

Тирский пурпур хорош, но не для египетских фараонов. Когда все закончится, не потакай своей слабости и всегда одевайся как фараон. Даже в Александрии.

– Чтобы александрийцы разорвали меня на куски? Ты ведь знаешь, как они ненавидят Египет.

– Ответ Риму должен дать фараон, а не Александрия, – отрезал Каэм. – Твой первый долг – отстоять самостоятельность нашей страны раз и навсегда, сколько бы Птолемеев ни отдавали Египет Риму в своих завещаниях. С помощью Цезаря ты можешь это сделать, и Александрия должна быть благодарной.

Что представляет собой этот город? Это же паразит на теле Египта и фараона!

– Возможно, все изменится, Каэм, – задумчиво проговорила Клеопатра. – Я знаю, ты прибыл на лодке, но прогуляйся по Царской улице и посмотри, что творится вокруг. Цезарь произвел в городе страшные разрушения, и я подозреваю, что это только начало. Александрийцы разорены, причем самым бесцеремонным образом. Они будут драться с Цезарем до конца, но я знаю, что победить они не смогут. Когда они поймут это, все навсегда изменится.

Я читала записки, которые Цезарь написал о своей войне в Галлии, – очень объективные, лишенные эмоций. Но, увидев его, я лучше их поняла. Цезарь проявляет терпимость, он способен понять и принять многое, но, если ему постоянно досаждать, он меняется. Прочь милосердие, прочь понимание, он приложит все силы, употребит все средства, чтобы сломить противников. Александрийцы никогда не воевали со столь могущественным врагом. – Странные глаза взглянули на Каэма с почти Цезаревой отстраненностью.  – Когда Цезаря вынуждают, он ломает дух и хребты.

Таха поежилась:

– Бедная Александрия!

Муж ее ничего не сказал, распираемый радостью. Александрию уничтожают! О сладкий час для Египта! Мемфис вновь возродится, обретет власть. Годы, которые Клеопатра провела в храме Птаха, давали плоды.

– Нет известий с Элефантины? – спросила она.

– Еще рано, дочь Амона-Ра, но мы получим их вместе. Мы прибыли, чтобы в трудное время ты была не одна, – сказал Каэм.

 – Ты не можешь сейчас приехать в Мемфис, мы знаем об этом.

– Это так, – сказала Клеопатра и вздохнула. – Как я скучаю без Птаха, без Мемфиса и вас!

– Но Цезарь ведь стал твоим мужем, – сказала Таха и взяла ее за руки. – И ты понесла от него.

– Да, у меня будет сын, я знаю это.

Жрецы Птаха переглянулись, удовлетворенные.

«Да, у меня будет сын, но Цезарь меня не любит. Я полюбила его, как только увидела, – высокого, красивого, похожего на бога.