Песнь о Трое

– Это будет нечестивое проклятие. Нечестивые проклятия падут на голову проклинающего. Скажи мне, умоляю.

– Я была уверена, что ты знал и дал свое согласие, господин. Может быть, она права, может быть, бессмертие лучше земной жизни, ведь для бессмертных нет старости.

– Фетида безумна.

– Нет, господин. Она богиня.

– Нет, Аресуна, жизнью готов поклясться! Фетида – обычная смертная.

Не похоже, что я ее убедил.

– Она убила всех твоих сыновей, Пелей, вот и все. Из самых благих побуждений.

– Как она это делает? Варит зелье?

– Нет, господин.

Проще. Когда мы сажаем ее на родильное кресло, она выгоняет из комнаты всех, кроме меня. Потом приказывает мне поставить под ней ведро морской воды. Как только появляется головка, она погружает ее в воду и держит там до тех пор, пока ребенок уж точно не сможет дышать.

Мои кулаки то сжимались, то разжимались.

– Так вот почему они всегда синие! – Я встал во весь рост. – Возвращайся к ней, Аресуна, не то она будет тебя искать. Даю тебе клятву царя, что никогда не открою, откуда мне стало это известно.

Я прослежу, чтобы она не смогла тебе навредить. Не спускай с нее глаз. Когда начнутся роды, тут же мне сообщи. Понятно?

Она кивнула. Ее слезы высохли вслед за схлынувшим чувством вины. Она поцеловала мне руки и засеменила прочь.

Я сидел неподвижно, погасив обе лампы. Фетида убила моих сыновей – и ради чего? Ради безумной, невозможной мечты. Суеверия. Фантазии. Она отняла у них право стать мужами, ее преступление было настолько гнусным, что мне хотелось пойти и пронзить ее мечом.

Но она все еще носила в себе моего седьмого ребенка. Меч подождет. Кроме того, право на месть принадлежало новым богам.

На пятый день после нашего разговора старуха примчалась за мной, распущенные волосы развевались у нее за спиной. Давно перевалило за полдень, и я спустился к загонам для лошадей, чтобы осмотреть жеребцов: приближался сезон случки и конюшие хотели сообщить мне, кто за каким жеребцом будет присматривать.

Я немедленно вернулся во дворец с Аресуной, взгромоздившейся мне на закорки, будто на лошадь.

– Что ты собираешься делать? – спросила она, когда я опустил ее на пол перед дверью Фетиды.

– Войти вместе с тобой.

Она сдавленно вскрикнула:

– Мой господин! Это запрещено!

– Как и убийство, – сказал я и открыл дверь.

Роды – женское таинство, которое мужчине нельзя осквернять своим присутствием. Это земной мир, в котором нет места небу.