Песнь о Трое

Всего несколько дней назад он, будучи наделен провидческим даром, предупредил меня о том, что ко мне приедет брат – с великим горем.

Смотреть на него было неприятно, ибо он представлял собой редчайшую разновидность людей – настоящего альбиноса. Совершенно лысый череп с кожей белой, как брюхо морской рыбы. Темно-розовые, сильно косящие глаза на широком круглом лице, на котором застыло совершенно пустое и глупое выражение. Ложь. Калхант был далеко не глуп.

Пока он поднимался, я силился прочитать его мысли, но в его мутных, казавшихся слепыми глазах нельзя было ничего прочесть.

– Калхант, когда именно ты оставил службу у царя Приама?

– Пять лун назад, господин.

– Царевич Парис тогда уже вернулся с Саламина?

– Нет, мой господин.

– Ступай.

Он напрягся, оскорбленный тем, что я отпустил его так быстро: очевидно, в Трое он привык к большему уважению. Но Троя почитала Аполлона превыше всех остальных богов, в то время как в Микенах самым почитаемым богом был Зевс. Каково же было ему, троянцу, выполнять приказ Аполлона и служить ему в землях, которые были ему ненавистны!

Я снова хлопнул в ладоши:

– Пришли ко мне глашатая.

Менелай вздохнул, напомнив мне, что он по-прежнему стоит передо мной. Но уж вот про кого я не забыл – и кто тоже стоял перед троном, – так это про Клитемнестру.

– Мужайся, братец. Мы вернем ее. Клятву на четвертованном коне нельзя нарушить. Ты получишь свою армию будущей весной.

Вошел глашатай.

– Ты отправишь гонцов к каждому царю и царевичу Эллады и Крита, к тем, кто семь лет назад принес царю Тиндарею клятву на четвертованном коне.

Их имена ты узнаешь у жреца, который ведет учет клятвам. Твои гонцы передадут им то, что я сейчас скажу, слово в слово: «Царь, или царевич, или кто угодно, я, твой владыка, верховный царь Агамемнон, приказываю тебе приехать в Микены, чтобы поговорить о клятве, которую ты дал перед помолвкой царицы Елены с царем Менелаем». Ты запомнил?

Глашатай кивнул, гордый своей безупречной памятью.

– Да, мой господин.

– Тогда ступай.

Мы с Клитемнестрой отделались от Менелая, сказав, что ему нужно принять ванну. Он ушел совершенно счастливый: старший брат Агамемнон взял дело в свои руки, значит, ему можно расслабиться.

– Верховный царь Эллады – могущественный титул, – произнесла Клитемнестра. – Но верховный царь Ахейской империи звучит еще лучше.

Я усмехнулся:

– Я тоже так считаю, жена.

– Мне нравится идея, что Орест унаследует этот титул, – подумала она вслух.