Женщины Цезаря

И все же именно к Метеллу Пию обратился Требеллий.

– Великий понтифик, что я должен сделать? – крикнул он.

– Плебс выразил свое мнение по данному вопросу, Луций Требеллий, – ответил Метелл Пий ясным, громким голосом, совсем не заикаясь. – Сними свое вето. Плебс велит тебе это сделать.

– Я снимаю свое вето, – объявил Требеллий, резко повернулся на пятках и отошел на дальний конец платформы ростры.

Но, подробно рассказав о своем законопроекте, Габиний, казалось, не торопился утвердить его. Сначала он предоставил слово Катулу, потом Гортензию.

– А ведь умен, – сказал Цицерон, немного растерявшись оттого, что никто не попросил выступить его самого. – Послушай Гортензия! Позавчера в сенате он заявил, что умрет, но не допустит больше ни одного специального назначения с неограниченным империем! Сегодня он все еще против специального назначения с неограниченным империем, но если Рим так настаивает на создании этого зверя, то его поводок следует дать в руки Помпею, и никому другому. Это определенно показывает нам, в какую сторону дует ветер на Форуме, не так ли?

Ну разумеется, направление ветра определилось.

В заключение Помпей пролил несколько слезинок. Раз Рим настаивает, он, так и быть, возложит на свои плечи новый груз, хотя исход может быть и летальным. После этого Габиний без голосования распустил собрание. Однако плебейский трибун Росций Отон взял слово. Сердитый, разочарованный, жаждущий убить весь плебс, он вышел на край ростры, взметнул кулак, затем очень медленно выпрямил безымянный палец и покрутил им.

– Засунь его себе в задницу, плебс! – засмеялся Цицерон, которого развеселил этот бессмысленный жест.

– Значит, ты даешь плебсу день для раздумий? – спросил он Габиния, когда коллегия спустилась с ростры.

– Я сделаю все в точности как положено.

– Сколько законопроектов?

– Один – общий, второй – передающий командование Гнею Помпею, и третий – сроки и детали операции.

Цицерон взял Габиния под руку и пошел с ним:

– Мне понравился маленький экспромт в конце речи Катула, а тебе? Ну, когда Катул спросил, кем плебс заменит Магна, если его убьют.

Габиний сложился пополам от смеха:

– И они все выкрикнули в один голос: «Тобой, Катул, тобой, и больше никем!»

– Бедный Катул! Ветеран битвы, продолжавшейся час в тени Квиринала.

– Он добился своего, – заметил Габиний.

– Его поимели, – сказал Цицерон. – Трудно быть задницей. Приходится все время держать под контролем анальное отверстие.