Женщины Цезаря

На лестничной площадке сопровождающего не оказалось, поэтому Цезарь провел ее до вестибула. Но когда он хотел проследовать за ней на улицу, Сервилия остановила его.

– Благодарю, Гай Юлий. Дальше не надо провожать, – сказала она.

– Ты уверена? Здесь не лучшие места для прогулок матроны.

– У меня имеются спутники. До завтра.

И он побежал обратно, вверх по ступеням, к последним мгновениям еле уловимого запаха духов и к ощущению оглушительной пустоты комнаты. Так пусто там еще никогда не было. Сервилия… Непостижимая, многослойная, и каждый слой тверд по-разному – железо, мрамор, базальт и алмаз.

Совсем не милая. И не женственная, несмотря на большую и красивую грудь. Отвернешься от нее – жди беды, ибо, в его представлении, у нее два лица, как у Януса: одно – чтобы видеть, куда она идет, а другое – чтобы наблюдать за тем, кто ступает следом. Абсолютное чудовище. Неудивительно, что все говорили, будто Силан сдает все больше и больше. Никакой paterfamilias не решится просить за Брута. Она могла и не объяснять этого. Ясно, что Сервилия сама управляет своими делами, включая и сына, что бы ни говорил закон. Интересно, помолвка с Юлией – ее идея или это действительно исходит от Брута? Аврелия может знать. Цезарь немедленно пойдет домой и расспросит мать.

И он поспешил домой, продолжая думать о Сервилии: каково будет привести в порядок тонкую дорожку черного пушка, бегущую вдоль всего ее позвоночника.

– Мама, – влетел он в ее рабочую комнату, – мне нужна срочная консультация, прерви свои дела и приходи в мой кабинет!

Аврелия отложила перо и с удивлением посмотрела на Цезаря.

– Сегодня день ежемесячного сбора ренты, – напомнила она.

– Мне все равно, даже если это день квартальной выплаты.

Он исчез, едва закончив фразу и оставив Аврелию в состоянии шока. Это не похоже на Цезаря! Какой демон в него вселился?

– Ну? – осведомилась она, входя в его таблиний.

Он стоял, заложив руки за спину и перекатываясь с пяток на носки.

Его тога валялась на полу. Она подняла ее и выбросила в столовую, потом прикрыла за собой дверь.

Какой-то момент Цезарь словно не замечал ее присутствия, а потом вздрогнул, посмотрел на мать с изумлением и… неужели приятным возбуждением? Потом сын приблизился к Аврелии и усадил в ее любимое кресло.

– Дорогой мой Цезарь, ты можешь стоять спокойно, если уж не в силах сидеть? Ты похож на уличного кота, почуявшего кошку.

Это показалось ему очень смешным.