Женщины Цезаря

Юлия встала на колени и поцеловала сначала один веер, потом другой, а он наклонил голову к ее губам и весь растаял, как не таял ни от одной женщины, даже Цинниллы.

– Ты отлично знаешь, – ответил он ей, когда ритуал поцелуев закончился, – никогда не бывает так, чтобы все плебейские трибуны оказались хорошими людьми. Новая коллегия – обычная смесь хорошего, плохого, безразличного, зловредного и интриганского. Но я думаю, что они проявят себя более активно, чем нынешние, так что ближе к новому году Форум будет кипеть.

Юлия была сведуща в вопросах политики, но жизнь в Субуре означала, что ее товарищи по играм (даже Матия из соседней квартиры) были разного социального положения и их мало интересовали различные махинации и перестановки в сенате, комициях и судах. По этой причине, когда девочке исполнилось шесть лет, Аврелия отправила ее в школу Марка Антония Гнифона. Гнифон был учителем Цезаря, но, когда Цезарь, достигнув совершеннолетия, надел жреческое облачение фламина Юпитера, Гнифон оставил его дом и возвратился в школу, где преподавал детям знатных родителей.

Юлия оказалась одаренной и старательной ученицей, любившей литературу, как и ее отец. В математике и географии ее способности были более скромными. Она не обладала удивительной памятью Цезаря. И очень хорошо, разумно заключили все, кто ее любил. Сообразительные и умные девочки – это хорошо. Но девочки-интеллектуалки – это никому не нужно. Прежде всего, это неудобно для них самих.

– Почему мы здесь, tata? – спросила Юлия, немного озадаченная.

– У меня есть для тебя новость, и я хочу сообщить ее тебе так, чтобы нам никто не мешал, – ответил Цезарь, теперь зная, как это сделать, раз уж он решился.

– Хорошая новость?

– Не знаю, Юлия. Надеюсь, хорошая. Однако я – не ты. Может быть, тебе она покажется не очень хорошей. Но я думаю, когда ты к ней привыкнешь, ты не будешь считать ее невыносимой.

Поскольку девочка была сообразительной и умной, она сразу поняла, в чем дело.

– Ты нашел для меня мужа, – сказала она.

– Да. Тебе это нравится?

– Очень, tata. Юния помолвлена и важничает перед нами, потому что мы еще не помолвлены. Кто он?

– Брат Юнии, Марк Юний Брут.

Цезарь пристально смотрел в ее глаза и поэтому заметил, как на мгновение в них мелькнуло непонятное выражение. Затем она отвернулась и стала смотреть прямо перед собой. Ее нежное горло задрожало, и она сглотнула.

– Ты недовольна? – спросил Цезарь, сердце его упало.