Женщины Цезаря

Та часть его натуры, которая желала лучших условий для местного населения римских провинций, поддерживала Лукулла, в то время как колоссальное оскорбление, которое Лукулл нанес Цезарю, намекнув, что он был игрушкой сластолюбивого царя Никомеда, заставляло желать падения Лукулла.

Гай Корнелий не был настолько связан с Помпеем, как Габиний. Он представлял собой одного из тех редких плебейских трибунов, которые искренне верили, что можно исправить некоторые из самых вопиющих зол Рима, и это Цезарю нравилось. Поэтому Цезарю хотелось, чтобы Корнелий не сдался после того, как его первая маленькая реформа провалилась.

Предложение Корнелия состояло в том, чтобы запретить иноземным сообществам занимать деньги у римских ростовщиков. Он привел разумные и патриотичные доводы. Ростовщики не были римскими служащими, но они нанимали римских чиновников, чтобы те помогали собирать деньги у неплательщиков. В результате многие иноземцы воображали, будто само Римское государство занимается ростовщичеством. Престиж Рима страдал. Но зато эти отчаявшиеся или легковерные иноземцы были ценным источником дохода для всадников. «Неудивительно, что Корнелий потерпел неудачу», – печально подумал Цезарь.

Второе предложение Корнелия чуть не провалилось, зато показало его способность к компромиссу, что в общем и целом несвойственно выходцам из Пицена. В намерения Корнелия входило лишить сенат права издавать декреты, освобождающие отдельного человека от соблюдения определенного закона. Естественно, только очень богатые или очень знатные могли рассчитывать на такую привилегию, обычно предоставляемую в тех случаях, когда какой-нибудь высокопоставленный сенатор созывал специальное собрание, предварительно позаботившись о том, чтобы присутствовали только его сторонники.

Всегда ревностно относившийся к своим правам, сенат стал возражать Корнелию так яростно, что тот сразу понял: он проиграл. Поэтому плебейский трибун внес в свой законопроект поправку: право освобождать отдельного гражданина от соблюдения закона остается за сенатом, но только при наличии кворума в двести сенаторов. И в этом виде закон был принят.

После этого интерес Цезаря к Гаю Корнелию начал быстро расти. Корнелий принялся за преторов. Со времени диктатуры Суллы их обязанности были ограничены отправлением правосудия. Согласно закону, когда претор вступает в должность, он должен опубликовать свои edicta – правила и инструкции, которым он лично будет следовать, разбирая гражданские и уголовные дела.