Чем черт не шутит

Окна маленькие, как бойницы, можно только с силой втиснуть руку, сама никак не пройдешь. Даже мебели нет, лишь кое-где разобранные доски лежат. Хотелось есть и пить, сухой язык увеличился во рту и неприятно царапал губы при попытке их облизать. Главное – не паниковать! Она выберется, непременно выберется, будет рыть столько, сколько надо. Себя в кровь сотрет, но выйдет.

– Здесь стены толстые, надо будет долго копать.

Оля повернула голову. Опять этот мелкий сморчок! Девочка лет семи, платье пыльное, сама сопливая, глаза слезятся.

Оля не любила детей. Что в них хорошего? Жить мешают. Все подруги, которые родили, превратились в куриц доморощенных. Ни выйти никуда не могут, ни погулять. Теперь только о детях и говорят. Вот они с Вадимом давно решили, что детей заводить не будут. По взаимному согласию. И Олю более чем устраивало, что к ней не лезли с вопросом: «Когда в нашей семье появится малыш?» Поэтому детей она старалась не замечать, если встречалась с ними на улице или в гостях. Но в этом доме они были вдвоем, и так не получалось.

– Но ты выберешься, ты сильная, я вижу, – девочка внимательно посмотрела и убежала вверх по лестнице.

Оля присела, прижавшись спиной к сырым бревнам. И без нее знает, что скоро отсюда уйдет, надо только отдохнуть. В животе заурчало. Топот маленьких ног заставил открыть глаза. Тщедушная девочка стояла перед ней, вытирая сопли тыльной стороной руки и протягивая кусок хлеба в тряпице.

– На, держи, покушай, мне не жалко.

Оля взяла.

– А ты?

– Я не хочу. Я мало ем, – девочка по-собачьи преданно смотрела на Олю. Вспомнился Барбос у бабушки в деревне, когда он, звеня цепями, вилял хвостом и радовался ее приезду, подскакивая на всех четырех лапах.

– Спасибо, – голос Оли дрогнул.

– Ты не думай, я хорошая, – торопливо залопотала девочка. – Только мерзну здесь, болеть стала часто и кашлять. Не забирают меня отсюда, понимаешь?

Резко замолчав, она подползла к Оле и положила голову ей на колени.

– Обними меня, – попросила тихо.

 – А то ты скоро тоже уйдешь.

Оля неуверенно гладила по темным волосам найденыша. Странное чувство жалости и нежности поднималось внутри.

– Я куклу хочу, у меня никогда не было кукол, – негромко сказала малышка. – Знаешь, в таком длинном бальном платье. Я бы ее берегла, играла с ней…

– Будет кукла, – помолчав, сказала Оля.

Дальше они рыли молча вдвоем. Потеряв счет времени и не жалея себя. Каждый сантиметр приближал к свободе.