Чем черт не шутит

Потому, не мешкая ни секунды, проскользнула в незапертую дверь с табличкой графика передач, пока приемщица, громыхая, везла по коридору тележку с цветными завязанными пакетами. Пару раз ее чуть не застукали медсестры, но Вера знала дорогу, как будто уже была среди этих белых стен, подсвеченных тусклыми, пыльными плафонами.

Мама лежала без движения. На лице – уродливая маска с большой трубкой, прикрепленной к мигающему аппарату. Приблизившись, девочка приложила руки к маминой груди, прикоснулась лбом к хлопковой рубашке.

Губы ее беззвучно зашевелились, с силой выпустив поток воздуха изнутри, задрожали. Вера в отчаянии заплакала. Мама выглядела так безжизненно… А наутро ее перевели в обычную палату. Пришла в сознание и смогла дышать сама.

Бабушка утирала глаза платком и все твердила про чудо. Вера безоговорочно верила бабушке. Значит, так оно и есть. Только очки, которые девочка стала носить год назад, пришлось поменять – зрение ощутимо упало. Картинки расплывались, темные пятна то и дело скакали перед глазами, как зайчики, только не солнечные, а ночные.

По утрам было сложнее всего. Вера просыпалась как слепой котенок – с глазами, будто залепленными тугой целлофановой пленкой. Непривычное, пугающее ощущение. Хорошо, что мама была рядом.

Вера поняла все в один из предпраздничных дней бесснежного декабря. Оживленная улица. Пикап, врезавшийся в автобусную остановку. Испуганная толпа. Мужчина в луже крови. Портфель, отброшенный к забору. Кто-то уже звонит в скорую… Девочка в белой шапке с помпоном вдруг оказывается рядом с лежащим мужчиной.

Кто он ей? Папа? Брат? Знакомый? Малышка что-то тихо шепчет, прикрыв глаза. Кто-то пытается увести ее. Девочка не сопротивляется. Ей хватило времени вдохнуть в безжизненное тело живительную силу. Теперь он не умрет. Кем бы он ни был.

Сирена скорой помощи ворвалась в гул толпы. Вера различала обрывки слов, визг тормозов, хлопки дверей, хлюпанье талого снега… Но картинка происходящего расплывалась, оставляя лишь размытые, хаотично движущиеся пятна.

Она не помнила, как добралась до дома. Кажется, соседка тетя Таня привела ее уже ближе к вечеру. Мама не ругалась. Только тихо всхлипывала и гладила по волосам.

Прогрессирующая болезнь зрения – нерадостная перспектива. Но для Веры важней было другое. То, что она поняла в тот день. Что в ней есть что-то, прогоняющее смертельную боль. Что-то, способное победить дыхание смерти. Вера хранила свою тайну несколько лет. Все это время она жила в интернате для слабовидящих.