Порочная страсть

Тонкие лучистые морщинки окружали его глаза, а от крыльев носа к уголкам губ тянулись глубокие складки. Уже не мальчик, но мужчина, хотя морщины и появились у него прежде времени. Должно быть, человек он честный и прямой. В его спокойных серых глазах, лишенных возраста, безжалостных, отражалась предельная сдержанность и острый ум. Онор успела рассмотреть все это за долю секунды, которая понадобилась Майклу, чтобы набрать в грудь воздуха, перед тем как заговорить, и не заметила, что ее интерес к новичку поглощает общее внимание, что к ней прикованы взгляды всех мужчин, даже слепого Мэта.

– Да, я попал на фронт с первым набором, – ответил Уилсон.

Наггет отбросил потрепанный медицинский справочник, который иногда листал, делая вид, будто читает, повернул голову и уперся в него застывшим взглядом, Нил вскинул брови, а сестра Лангтри вздохнула:

– Долго же вам пришлось воевать, целых шесть лет. И что вы чувствуете теперь?

– Рад, наверное, что остался цел, – произнес сухим, будничным тоном Майкл.

– Но поначалу вы сами рвались в бой… Когда же все изменилось?

Майкл посмотрел на сестру так, словно вопрос показался ему смешным и наивным, но все же ответил, пожав плечами:

– Надо исполнять свой долг, верно?

– Ах, долг! – насмешливо фыркнул Нил. – Из всех страстей эта самая порочная! Невежество завлекает нас в западню, а долг не дает из нее выбраться. Я хотел бы увидеть мир, в котором дети впитывают с молоком матери убеждение, что главное – долг перед самим собой.

– Да будь я проклят, если стану внушать такое своим детям, черт возьми! – резко бросил Майкл.

– Я не проповедую гедонизм и не призываю отвергнуть все нормы морали! – раздраженно проворчал Нил. – Просто мне больше по вкусу иной миропорядок, когда лучших своих сыновей не отправляют на бойню во цвете лет, только и всего.

– Ладно, тут вы правы, я с вами согласен, – признал Майкл, и взгляд его смягчился. – Простите, что неверно вас понял.

– Меня это не удивляет, – ввернул Люс, никогда не упускавший случая раздразнить Нила.

– Что ты можешь знать о боевых победах, балаганный уродец? Это тебе не утиная охота! Тебя ведь силой волокли в армию, а ты всю дорогу упирался и визжал, как недорезанная свинья, но потом нашел себе славное, уютное местечко подальше от передовой, верно? Меня тошнит от тебя!

– А меня еще больше тошнит от тебя, заносчивый ублюдок! – прорычал Люс.